Этот город за несколько визитов стал для меня почти родным, можно сказать, что я сросся с ним, в основном благодаря тому, что на этот раз удалось здесь провести много времени – шатаясь с целью, и без; посещая различные места (культурные и не очень); общаясь с гаванцами и публикой, которую заносит сюда из разных стран лихим ветром. Поправлюсь сразу не «с ним» /городом/, а с ней, т.к. Гавана – женщина без сомнений. Посетив множество городов Кубы, по-своему прекрасных, очаровательных, и манящих по-прежнему, я понял, что именно Гавана для меня является первым среди многих.

http://999miles.com/2008/10/17/moya-gavana/

Говорят, что девушка одна на Кубе это идиотизм.. Побывала в мае, доказываю своим примером, что это не так!.. Ну, или не совсем так. Здесь много слов уже написано об Острове свободы, поэтому я решила ограничиться фотоотчетом. Кому интересны подробности – спрашивайте в комментариях, отвечу с удовольствием

Всем привет!

Нас двое. Я и мой друг Вадим. Мы едем в аэропорт по заснеженной Москве. У нас ночной рейс. Едем молча. Я не знаю, о чём сейчас думает Вадик. Он забыл дома все деньги и половину вещей. Может быть, он думает об этом. А я не думаю вообще. Просто жду. Того момента, когда я войду, наконец, в самолёт, откинусь в кресле и закрою глаза. Мне нужно 13 часов, чтобы проснуться в стране вечного лета. – Пристегнуть ремни. – всё, пошёл отсчёт. 13 часов. Они пролетят быстро. Аэропорт.
Выходим. Ренткары кругом. Заходим в один. – Какие машины есть? – Есть «Пежо». – А ещё? – Всё.
Тогда, сеньор, мы берём «Пежо». Сколько? – 80 со страховкой. – Не, нам надо за 65, – я запомнил эту цифру из интернета. Он пытается торговаться, я молча разворачиваюсь и ухожу. Ребята! У нас нет времени. Мы спешим отдыхать. – Ладно, ладно, – он возвращает нас. – По рукам. – Ну что, пошли смотреть царапины? – А нету царапин. Совсем. Машина новая.

 
Садимся. Подходит парень. Местный. Чёрный. – До Гаваны подбросите? – мы улыбаемся. Фраза сказана на чистом русском. – Ладно, садись. Только мы, дорогой, не едем в Гавану. Нам нужно море. В крайнем случае – океан. Уж в первый день-то точно. Мы едем в Гуанабо.

    Гуанабо.
Нашего нового знакомого зовут Андрес. Бывший лётчик (лётная школа под Киевом), а ныне – преподаватель физики в школе. – Гуанабо, так Гуанабо. Ему всё равно.
Едем, смотрим касы. Есть прямо картинки – красивые, с цветами и птицами. – Ну как? – Нам не подходит. До моря далеко.
Домик у самого берега, ржавый забор и калитка. – Зайдём? – внутри всё без изысков. Старая мебель, 2 комнатки, кухня. Интересно, сколько же всё это стоит. – Совсем недорого, сеньоры. 60 куков всего-то навсего. – Сколько? Мне хочется смеяться.
Вадик тоже улыбается – хорошо здесь, правда? – Мы остаёмся – он достаёт деньги. – Ты с ума сошёл, – я не успеваю это сказать. А вообще-то… почему нет? Где ещё за такие деньги мы снимем такой кошмар? Ладно. Так даже интересней.

Кидаем вещи. Купаться поедем на нормальный пляж. В Тропикоко. Скорее, нам нужно спешить. Сейчас выглянет солнце.
Вечер. Ужин. Прогулка по посёлку. Где-то громко ухает музыка за высоким забором. Так это же рядом с нашим домом. Подходим. – Здесь будет диско? – Здесь. – ни вывески, ни названия места – ничего. Несколько белых туристов у входа. – А сколько за вход? – Всё написано, – охранник прикручивает плакат. «Вход только парами. С 18 лет. С предъявлением паспорта. 4 кука с пары. Клуб вмещает 400 человек.» Где они столько народу найдут? Дай бог бы 40 собрать. – Знаешь, пойду-ка я посплю, – Вадим зевает. – Разбуди меня, если будет что-нибудь интересное. – Интересное будет, – говорю я себе, глядя ему вслед. По-другому и быть не может. Это – Куба.
Наверное, рано ещё. Пойду я пройдусь. На море. Там хорошо.
Через полчаса совсем другая картина. Народ подъезжает. На старых Москвичах, огромных американских Понтиаках и даже в каретах. У входа уже толпа. – А для иностранцев тоже паспорт нужен? – Не, только деньги, сеньор. – Ты без пары? – две девчонки напротив – стоят – улыбаются. – Ну да. – Тогда выбирай. Или нас двоих пригласи, если денег не жалко. – мне не жалко. Проходим втроём.
Вовремя – через 20 минут уже нет свободных столов, народу – битком, и музыка – что надо. Сидим впятером – к девчонкам ещё 2 подруги подошли. В общем, для первого вечера всё неожиданно здорово, и девочка – та, что рядом сидит – такая, прям.. – ну, ребята, вы меня понимаете.. – Пойдём, пройдёмся, милая. Жарко здесь что-то, а там вечер такой замечательный. Экипаж прямо у выхода: – Эй, кабальеро, прокати меня с моей девушкой по ночным улицам этого городка. – Ты, сеньор, садись, а она – но. Только для экстранхерос. – Пошли, – она тянет меня за руку, – пошли к морю. По улице вниз – как раз мимо нашего дома.
Я останавливаюсь: – Подожди. Подожди меня здесь. Я быстро – в комнату – вытаскиваю из сумки часы, духи, ещё что-то – девчонкам знакомым вёз – да ладно, может их и не встречу вовсе, а встречу – куплю чего-нибудь потом, а сейчас – чувствую – как раз тот самый случай, когда всё в тему. Вадим проснулся и видит мои приготовления: – Встреча Колумба с аборигенами? Ну-ну. Стеклянные бусы не забудь.
Она удивлена и рада одновременно. А часы… часы, братцы, сотворили фурор. Обняла, повисла на шее, радуется как ребёнок.. Да, всё в этот вечер в масть: звёзды в чёрной морской воде, ещё не остывший песок заброшенного пляжа, и воздух – тёплый солёный воздух Кубы – наверное, такой и должна быть первая ночь. Зимняя кубинская ночь. Утро. Около семи. Я просыпаюсь от звуков в кухне. – Вадим, это ты? – Ага. Выходи. Хватит спать.
Я выхожу. Раздвигая руками утреннюю мглу.. непривычно тепло.. а солнца нет.. мы берём кресла-качалки.. ровное море и пляж.. над нами висят облака. И тишина.. здесь, на другом конце света. Вчера в Москве был 20-градусный мороз и мы мчались куда-то как загнанные кони.. а сейчас.. не надо ничего говорить..
… море вздрагивает – всплески у берега … облака.. скоро растащит.. растащит.. да и не важно всё это.. Нужно просто принять всё как есть. Этот заброшенный пляж, серый песок, тусклое небо перед дождём. Ощутить его нутром.. или по-другому сердцем.. и тогда всё это станет частью тебя..
- Ты будешь чай? – у него привкус соли – на местной водице, что ли? – ну да – малость солоновата, но пить можно.
Мы поедем, как только выглянет солнце. На острова. Хочется чего-то такого… – сам не могу объяснить.. А острова – это, братцы, как раз то, что надо.    
Выезжаем на аутописту. Две симпатичные барышни на обочине. – Вам куда ехать-то? – Прямо 10 минут. – мне с ними уже всё ясно, а Вадику ещё нет. Я сижу на заднем, одна садится ко мне, другая к нему и сразу закидывает ноги на торпеду. – Слушай, скажи своему приятелю, – та, что сидит со мной шепчет мне на ухо, – что моя подруга сходит по нему с ума. Я перевожу. – Правда, что ли? – Вадим оживляется. – Да, скажи ему, что она его уже практически полюбила. – Ну а в чём это проявляется-то? – А вот, смотри, – и она ловким движением стягивает с него резинку шорт и ныряет головой под руль. – Эй, – Вадик онемев, приходит в себя, – ты спятила? я вообще-то машину веду.
– Ладно, – она машет рукой, – останови вон там. Только время с вами потеряли.

По аутописте идём на пределе. Нам нужно найти ночлег до темноты. Всё равно где – в 6 начинает темнеть. Впереди Сьега де Авила. Значит, нам туда.

Сьего де Авила.
Выезжаем на центральную площадь. Ждём. – А кого мы ждём? – Проводника. – А почему ты думаешь… – Потому что у них на нас чутьё. И потому что он уже здесь. Лысый, худой амиго в шортах. – Каса 15 кук с большим гаражом, с завтраком 20 на двоих, – выплюнул свою скороговорку, мы даже спросить ещё ничего не успели – ладно, садись, поехали смотреть. Едем 100м вперёд – здесь. Дом в колониальном стиле, мебель такая почётная, кресло-качалка у входа – всё как надо. – Занято, чёрт побери. Ладно, ещё 100 м по улице вверх. Занято. Хорошо, есть одно место. Едем. Темнеет. Куда ехать-то? – А ля дереча, – он тычет пальцем налево. – Погоди, но дереча – это же направо. – По английски понимаете? – Ну да. – Райт! – и пальцем влево для наглядности. – Говорю вам: райт! Вон та каса! Снова облом. Уже совсем темно. Ездим и ездим. Многоэтажный дом на окраине. Это наша 9-я каса. – Ещё 1 для ровного счёта, и мы едем в отель.
Отель Ciego de Avila. 38 песо с завтраком за дабл. С виду ничего.
- Да, облажался ты, парень. – денег он и не просит. Сеньоры! Чойс – тича – чёрт! – он прикладывает руку к груди. – Вадь, как думаешь, что он сказал? – я смеюсь, я понял эту гремучую смесь. – Ну.. что-то философское – про выбор и про учителя. – А в конце про чёрта, да? Это он про себя, наверное. В общем просит ботинки, майку и шорты. – Знаешь что, амиго, иди домой.

Ужинать мы идём на центральную площадь. Обходим её всю. «Таверна» – надпись на входе. – Есть места? – Есть. – Класс! Потому что больше нигде нет мест. Охрана у дверей: – Вы поесть? – Ну да. – Проходите. Дальше нас сопровождает сеньора: – Этот столик подойдёт? – Si, senora. – А вы поесть пришли? – Да, а что тут ещё можно делать? Подходит официантка: – Вы… – Да, да, мы пришли поесть! – я уже начинаю терять терпение. – Меню нам тут дадут? – Меню? У нас нет меню. – Как это? – А зачем нам здесь меню? У нас всего одно блюдо. – я смотрю по сторонам. У всех всё одинаково – большой кусок жареной ветчины, рис, картошка, овощи – всё на огромной тарелке. – Ладно, несите. Через минуту уже несут. Во как! Нормально, есть можно. А ещё пиво принесите и колы. – Пива нет. Колы тоже. – А что есть? – Из напитков ничего. – Как это? Совсем ничего? – Ну вы же сами сказали, что пришли поесть, – официантка приводит ту самую сеньору: – Да, да, вы сказали, что будете есть. Охрана кивает: – Мы тоже слышали.. – А теперь мы будем пить! Колу! Я встаю с места и тычу пальцем за соседний столик: – Вон, как у них. – Это невозможно, сеньор, – они принесли её с собой. – А наранха? (на другом столе?) – Тоже. Я сажусь. Куда мы попали? Это вообще наяву происходит? – Сеньор! Я поднимаю глаза. Официантка с кувшином воды. – Попейте, – она наливает нам бокалы. – Вы же сами сказали, что будете есть, – теперь она не отходит от нас – стоит наготове с кувшином и доливает после каждого глотка. Ну всё. Мы сыты. Счёт, por favor. Выкатывают счёт – 39 песо. Так и есть – развод по всем законам жанра. Хотя… Я понял в чём дело – нет никакого развода. – Сеньора, – я улыбаюсь, – у нас нет местных песо – возьмёте конвертибле? Платим по 2 кука. Сеньора счастлива.
Дальше была площадь, заполненная людьми, пешеходная улица, заполненная людьми и наш отель, заполненный людьми – одна молодёжь – вы что, все здесь живёте? – не, мы на дискотеку – ну надо же – сеньориты, ещё подумать о вас не успел, а вы уже все здесь!
Эх, жалко вас не пускают на острова!

Кайо Коко и Кайо Гилермо.
Раннее утро. Мы уже проскочили Морон. Шлакбаум, проверка документов, въезд по паспортам.

Наш путь – на Кайо Гилермо. – Там хорошо, езжайте туда, – так говорят все, кого мы подвозим. Мы почти не пользуемся картой во время поездок – у нас всегда есть попутчик-проводник, а чаще – проводницы. Так интересней.
На острове несколько пляжей. По опросам – какой лучше – побеждает Playa Pilar. Мы едем туда. Маленькая стоянка, проход через барханы – вот он – узкая полоска белого песка теряется вдалеке.

Людей человек 20. Вода… как вам сказать… тёплая, если сравнивать с Чёрным морем в это время. А если с Карибским – никакого сравнения, братцы – это точно.
Ресторанчик с соломеной крышей на берегу. Лобстеры, рыба и мясо – полный набор. В общем, жить можно.
На обратном пути – Кайо Коко – заводи вдоль дороги, фламинго и родео. Родео! Как мы могли забыть! Сегодня же воскресенье! Едем, едем, едем! Мы-таки опоздали к началу – стоянка уже забита. 3 Зила, 2 Камаза и одна говновозка – на легковой только мы. Остальные – на телегах, запряжённых лошадьми. Вход – почти бесплатный, за местные песо. Половина зрителей уже пьяны. Шоу в разгаре, в общем.

Кайбарьен.
Просёлочными дорогами вдоль моря – и мы в Кабарьене.

Маленький городок. Тихий, тёмный и почти мёртвый. Центровое место – дискотека

La Ruina – танцы в развалинах. Людей ещё мало. Парень с двумя девчонками у входа. – Ола. По-английски говорите? – Ну да. А когда начало дискотеки? – А прямо сейчас, – Огромная железная дверь-клетка со скрежетом закрывается и вход становится платным. Вот именно с этого момента сюда и повалил народ.

Нашего нового амиго зовут Юнеско. – Это русское имя, – с гордостью говорит он. – А вы вообще какие танцы любите? – Любим латино, но танцуем диско. Слишком сложно это самое латино для белого человека. – Сложно? Ничего сложного. Смотрите, – он начинается двигаться, – на первый взгляд всё просто – эй, диджей, убавь немного темпа. – Попробуйте, – темп чуть быстрее, – ничего сложного – он выдёргивает девчонку из тусовки. У неё пиво в руке, она пытается на ходу договорить с подругой, но поздно – она уже в сальсе. Класс! На них смотрят. И не только мы. Юнеско видит это: – Ничего сложного, – он выдёргивает из толпы другую девчонку. – Смотрите, как просто, – они входят в раж – он танцует с ними двумя, крутит ими как заводными куклами. Где-то я уже видел это. Пару лет назад в «Грязных танцах» на Белорусской. Там кубинец – учитель латино – делал то же самое с русскими девчонками – они готовились к этому и очень старались – было видно. А здесь… Тебя вытаскивают за руку: – А ну-ка давай врежем сальсу, милая – смотри только пиво не расплескай. Что тут говорить? Это – Куба.

- Пойдёмте, я вас со всеми познакомлю. Мы идём за ним, протискиваясь в толпе – парни, девчонки – знакомьтесь, всё это мои друзья – нам что-то кричат, перекрывая музыку, жмут руки. – А это кто – туристы? Модно одетые парни, необычные причёски – стоят в стороне от всех. – Это… – Юнеско мнётся – я не буду к ним подходить. – Мориконы, что ли? – да, интересно тут у вас. Странно вот что. За весь вечер – ни одного предложения чик и сигар. Пиво тоже никто не просит купить. Если угощаешь – искренне рады. Хорошо здесь, но нам пора, ребята. Завтра мы едем на остров. А сейчас – спать. Кайо Санта Мария.
Едем. Всё, как вчера. Проверка паспортов, дамба и нет людей. Наш путь туда, где кончается асфальт. Там – Playa Blanca.

Дорога сквозь заросли. 2 пляжа рядом – песчаный и каменный. Но.. Не впчатляет почему-то. Нету солнца. Нету. Давай в Лас Брухос. Приезжаем. И здесь всё то же. Облака и серого цвета вода.
Ладно, поехали в Варадеро.

Варадеро.
Въезжаем в Варадеро. Едем. Вот прикол – девчонок на дороге полно, а подвезти некого – все работают. – Куда ехать? – Да всё равно куда, – вот обычный ответ. Ладно, я знаю, куда мы едем.
Villa Artistica – общежитие для артистов. Два года назад я проводил здесь свои лучшие вечера. http://forum.awd.ru/viewtopic.php?t=32469
Подъезжаем. Подхожу к охране. – Ола, амиго. Я ищу одну девушку. Она танцовщица и живёт здесь. – Моменто. Идём на ресепшен. Сеньора за компьютером. И ещё две рядом – телик смотрят. – Диктуйте.
Имя. Второе имя. Фамилия. – Нет такой. – А если поменять местами второе имя и фамилию? – смотрят как на больного, но меняют. – Всё равно нет. – Как же быть-то? – подхожу к охраннику: – Поможешь, брат? Мне найти её нужно. 2 года не виделись. – 2 года? Ладно, давай фото, пойду – попробую узнать. – 2 года, – сеньоры с ресепшена смотрят с интересом. Чем всё закончится? Он приходит через 20 минут – с человеком, который видел её. – Lice, bailarina? – Si, senor. – Давно уже здесь не живёт. Знаю, что работает здесь, в Варадеро – в каком-то отеле. – В каком? – морщится, не может вспомнить. – О, я её знаю, – какая-то девчонка подключается к беседе. – Сейчас я ей позвоню, – ищет в записной книжке, шелестит страницами в полной тишине – все ждут. 3 сеньоры с ресепшена, 2 охранника и ещё 6 человек. Чем закончится сериал? – Нет. Сменила номер. – вздох разочарования и ропот. Подтягиваются новые люди. Фотография идёт по рукам. – Эй, амиго, говоришь по-английски? Я сейчас брошу вещи, сажусь к вам в машину и мы едем в отель, где точно про неё знают. – Не надо никуда ехать, – какая-то девчонка выхватывает фото у него из рук. Пиши название отеля. Sol Palmerаs, – я пишу эти 2 слова под всеобщее ликование. Меня поздравляют, хлопают по плечу, радуются вместе со мной. Сеньрес и сеньорас! Мучас грасиас! У сериала должен быть счастливый конец.

На сегодня у меня ещё одна встреча. Вечером прилетает Олилуй. Со своим другом. А ещё четверо наших друзей и много других ребят, которых я не знаю. Всего – 35 человек. Ух ты! Вот это круто! Берём 17 с половиной кас, машины в прокат и.. – Да, ладно, – с Олилуем мы встречаемся в холле, – у них другая программа. Пляжная.
Весь следующий день – на знакомства и обсуждение планов. Мы проведём его на яхте. Стартуем в 8-00.
Остров Кайо Бланко. Мой четвёртый остров за 3 дня. Ребята, это уже перебор. Хотя, яхта, хороша, чертовка – новенькая, французская, 21 метр длины, 25-метровая мачта, больше миллиона евро – хвастается капитан. Я его понимаю.

А острова – ребята, честно, не впечатляют – из всех, где я был – Кайо Ларго, пляж Сирен – 1 место, пожалуй.

Вечер. Завтра мы едем в Сантьяго. Вчетвером – я, Вадим, Олилуй и Дима-Одиссей. Детали обсудим за ужином. – Ты идёшь? – Щас – идите, я догоню. Звонок по отельному телефону. Кто это может быть? Вадима? Он ужинает. Хорошо, передам. Спускаюсь в ресторан. – Тебе звонили и просили перезвонить. – Да? Я сейчас приду. Вадик возвращается через 20 минут. – В общем, это… Я улетаю завтра. В Москву. В 10 утра. Так надо. – Ты с ума сошёл! У нас ещё 7 дней! И потом.. билеты, переоформление, свободные места… Вадик смотрит с грустью – всё уже решено. Утром кубинский лётчик всё устроит. Поменяет билет, оформит бумаги. Андрес договорился. Машину заберёте себе? Могу завтра сдать в аэропорту.
М-да. Сидим, перевариваем. Теперь у нас один драйвер (у нас с Одиссеем нет прав), 4 дня и больше 1000 км в один конец. Ехать бессмысленно. Ладно, парни, я что-нибудь придумаю. Спускаюсь на ресепшен. – Сеньора, помогите мне, пожалуйста. Звоню в аэропорт – нужно перевести быстрые скороговорки на понятный мне испанский. 3 билета на завтра. До Сантьяго. На утро. – Перезвоните по этому номеру… подождите… перезвоните ещё раз… рейс заполнен, к сожалению… Ещё один телефон… занято… ещё… так.. 3 билета?.. диктуйте фамилии… есть! пишите код брони. Всё. Мы одновременно вздыхаем с облегчением. – Грасиас, сеньора, – протягиваю ей деньги. Вы нас спасли. – Такси на завтра на шесть утра в аэропорт, пожалуйста.

Пол-шестого утра. Я захожу к Олилую. Жуткий беспорядок, разбросаны вещи. – Ты что, не готов? – Готов. Это Димона вещи. – А где он сам? – На дискотеке. Ещё не возвращался. И по телефону недоступен. – Что будем делать? – Едем без него. У нас такси через 15 минут.
Всё. Мы готовы. Садимся на дорожку. – Что это? Кто-то скребётся в дверь. Это Одиссей. Не может попасть ключом в замочную скважину. Я распахиваю дверь, он вваливается в комнату. Он почти не стоит на ногах, но полон энергии. – Мы едем в Сантьяго де Куба!! – кричит он и падает на кровать. – Кстати, а почему вы здесь? Мы вас внизу ждём уже час целый. – Кто это мы? – Ну мы с Наташкой. Ты чего там стоишь, проходи. Она с нами едет. – Никуда она не едет. А ты вещи собрал? – А чего их собирать-то? – он раскрывает сумку и начинает запихивать в неё всё подряд – штаны, ботинки, майки. Мы бежим вниз – мы уже опаздываем – кидаем на ресепшен ключи – Наташка первая заскакивает в такси и не хочет вылезать – мы вытаскиваем её за руки – она упирается, кричит – таксист уже нервничает. – Русо туристо, – представляется ему Дима. – Летим в Сантьяго де Куба.
Он не спал вообще. Всю ночь плясал на дискотеке с какими-то мексиканцами. – Классные ребята, – говорит он. – Вот только мы в конце чуть не подрались. – Клёво. Телефон взял у них? – У них нет телефона. Они оставили мне адрес. В Мексике, – он с гордостью показывает кусок картона с какими-то иероглифами и прячет в карман. – Везёт же тебе.
В аэропорту всё чётко. Называю код брони – билеты выписывают при нас – 108 куков с персоны всего-то. Дима берёт пиво и мы идём в зал ожидания. Когда проходим рамку, пиво у него отбирают. – Что такое? – он протестует, – Русскому человеку уже и выпить нельзя? Его отводят в какой-то закуток и протягивают бутылку: – Пей здесь. Он осушает её одним глотком: – Ну вот, совсем другое дело.
У Олилуя из пакета вытаскивают недопитую бутылку коньяка. – Что, тоже нельзя? – Моменто. Нам несут 3 стакана: – Здесь пейте. Олилуй вытирает губы: – Вот это, я понимаю, сервис.
А где Димон? Он выходит из сувенирной лавки и гордо показывает руку – у него на пальце перстень с черепом. – Правда, красивый? – мы с Олилуем давимся от смеха. Всё. Мы готовы лететь.
Дима исчезает в кафе, а мы с Олилуем обсуждаем планы. Объявляют посадку. Подходит Одиссей. У него бутылка пива в руках и растерянный взгляд: – Ребята! Я потерял посадочный талон. – Правда что ли? – Ага. И багажную квитанцию. – Точно? Проверь ещё раз. – Вот, смотрите сами – он вытаскивает всё из карманов: вот перстень с черепом, вот адрес мексиканцев – талона нет.
Наша очередь. – Я потерял талон. Потерял, – энергичный жест отчаяния. Две сеньоры в форме осуждающе качают головами. – Вы что, не верите мне? Вот, смотрите сами, – Дима по пятому разу начинает всё доставать – перстень, картонку с иероглифами.. Дамы в замешательстве – думают как быть. – Сеньоры, – Дима разводит руками, – простите меня. – Ладно, одна из них машет рукой, – проходи так. – А где я буду сидеть? – мы уже не можем сдерживать смех. Девушки тоже. Одна из них берёт шариковую ручку и пишет номер ему на руке – 6B. В самолёт мы заходим последними. – Ваш билет, сеньор? – показываю посадочный. – Ваш? – Олилуй показывает свой. – А ваш, сеньор? – Дима с серьёзным видом раскрывает ладонь: – Вот. Мы с Олилуем падаем от хохота в проход. – Пристегните ремни. Мы взлетаем.
 Сантьяго де Куба.
Лететь всего-то полтора часа. И мы уже на месте. Остался последний этап. Багаж. Дима нервничает. Багажные квитки проверяют на выходе.
Он берёт сумку, вешает её за лямки на плечи, как рюкзак и быстро идёт к выходу. Если не поворачиваться боком, то сумки за спиной не видно. Он так и делает, обходит проверяющего по замысловатой дуге приставными шагами и пятится к выходу уже задом. Всё. Самое трудное позади. Выходим на улицу.
Жарища. Идём в ренткар. Их всего 6 вокруг аэропорта. 5 из них закрыты, а в одном нет машин. – А где есть? – В городе. Отель Мелиа Сантьяго. Там много прокатов. Едем туда. Та же картина. Машина есть только в одном – и то не сейчас – к вечеру может сдадут. Ладно, давайте пока касу найдём. Иду к таксистам. – Садись, – кивает один. – Сделаем в лучшем виде. А вам и машина нужна? Заедем по дороге. Есть один ренткар.
Ренткар Rex. – Есть машины? – Есть. Вам какую? – А у вас что ли разные есть? – Ну да. Выбирайте. – выбираем Шкоду. Берём на 5 дней – сдадим потом в Гаване. Озвучьте цифры, сеньора. – 110 в день и 250 за перегон. – Вы в своём уме? Стандартный прайс за перегон – сотка (а где-то вообще ничего не берут), и красная цена машины – 85. (Мы уже изучили все каталоги во всех местах, где были.) – Ну так и берите в других местах. Мы встаём. – Ладно, едем искать касу. Показывай нам, друг, самые лучшие места.
Каса почётная – у каждого по комнате – рядом с центром. – Располагайтесь, а я пока вам машину найду.
Через 10 минут подъезжает: – готово, поехали смотреть.
Едем опять в Rex. – Так мы ж там были уже. – Директор приехал, с ним переговорите.
Говорим. Цена ползёт вниз – мы уже шарим во всех нюансах и цифрах, кроме того, сеньор, в Кубакаре вечером нас ждёт машина (сами мы в это не верим).
Ладно – он уже устал – последняя цена 75 со страховкой и 20 за перегон. Мы обходим Шкоду со всех сторон. Есть только 1 нюанс – залог – 500 куков, а у всех 200. – Берём, только залог 200, ОК? – Нет, не ОК – я вам и так всё, что можно скинул. Ладно – выбора всё равно нет, пусть будет 500. Хотя – чуем – кинуть хотят с залогом.
Стоим на заправке. – Куда поедем? Поужинаем может или по городу прокатимся? – Здесь же крепость есть, братцы! Едем туда! – Castillo del Toro – где находится? – Там, сеньор, – взмах рукой куда-то в небо. Вы на революционную церемонию? – Революционную что? Ах, да, сеньор, конечно. – Торопитесь, она скоро начнётся. – Что за церемония такая? Ладно, поехали, там разберёмся.
Узкие улочки – вверх – вниз – путаная дорога. – Туда, туда, – нам машут руками. Девчонки на дороге – нас возьмите куда-нибудь. – Нет, милые. Нам не до вас. Мы едем на революционную церемонию! И нам нельзя опоздать!
Всё. Мы на месте. Замок в сумерках. Крепостные стены и ров. Пионеры маршируют своим отрядом. Мы с вами, ребята. Мы с вами.
Всё уже готово. Люди замерли в ожидании. Солдаты в белых одеждах с мачете в руках, старинные пушки и пионерки в коротких юбках – всё смешалось на революционной церемонии. – Заряжай, – солдаты орудуют шомполом. – Целься! Огонь! Выстрел и дым. Спуск флага. Закат. Всё. Мы едем домой.
Ужин и выход в свет. 5 минут на сборы. Захожу к Одиссею в комнату. Спит. – Дима, ты едешь с нами? – он привстаёт на локтях, пытаясь понять, где он и куда надо ехать. – Да! – он кивает и падает на подушку. Понятно. Едем вдвоём.
Пустые улицы. Никого нет. 2 клуба рядом – Las Americas и Melia Santiago – нет ни души. Едем в Тропикану – пусто. Кафе в Лас Америкас. Заходим внутрь. Какой-то парень машет рукой. Вот это да! Это ж таксист наш. Со всей семьёй. Гуляет сегодня на наши комиссионные. Молодчага! Не пропил с друзьями – всю семью вывел. Нам приятно. – Ребята, езжайте в Каса де Мусика. Здесь сегодня везде облавы, а она чуть в стороне. Там отдохнёте.
Едем. Долго. И видно куда-то не туда. Темно. Какие-то жуткие бараки. Люди лежат на обочине. Дальше. Тёмные дворы, канавы, кривые проулки. Мы заблудились. – Сеньор, как нам проехать в клуб? – В клуб? – у сеньора заплетается язык – туда, он падает, успев на прощанье махнуть рукой. Вот чёрт, куда ехать? Нам нужен вменяемый человек. – Вот он! – девчонка на той стороне дороги. – Сеньорита, помогите нам, мы заблудились. – Заблудились? – приятная улыбка, взгляд, смеющиеся глаза. – Покажешь дорогу? Обратно привезём. Хотя.. нет. Поехали с нами. Я приглашаю тебя. Едешь? – Хорошо, – она улыбается. Подожди 5 минут. Я оденусь для выхода.
Я жду. Она возвращается не одна. – Знакомься. Это моя мама. – О! Мучо густо, сеньора. – Она хочет тебе кое-что сказать: – Сеньор! Я отпускаю с вами мою дочь и хочу, чтобы вы пообещали доставить её домой. Не позже 2-х часов. – Сеньора! – я кладу руку на грудь. – Обещаю.
Всё, едем. Вот она – Каса де Мусика. Здесь Олилуй покидает нас – там, внутри все парами. Столики, живая музыка – всё, как обычно. – Ты голодная? – Да. – я мог бы даже не спрашивать. Я ещё не видел на Кубе сытых людей. Я ухаживаю за ней. И не перестаю удивляться. Одной вещи – как быстро развиваются отношения. Не только на Кубе – вообще в Латинской Америке. Знакомство, момент узнавания, влюблённость и страсть – то, на что уходят дни здесь, там пролетает за полтора часа. Я не имею в виду покупку живого товара. Другое. Простые человеческие отношения. Искренние и страстные. Без выпрашивания денег и ненужных обещаний.
Полчаса до закрытия. Мы уже никого не стесняемся. – Te quiero, – шепчу я ей. Она встаёт с моих коленей – пойдём. – Куда ты меня ведёшь? – В эль баньо. – Ты с ума сошла? Поехали ко мне? – А ты забыл, что маме обещал? Ладно, едем – такси уже у выхода. Подъезжаем к дому – выходит мама. – Сеньора, у вас прелестная дочь (я не лукавлю). Отпустите её со мной? Я хочу пригласить её в гости. – Хорошо, сеньор. Но только завтра. Приезжайте за ней завтра с утра. Мы стоим на улице возле дома. Темно, тихо и тепло. И совсем не хочется уезжать. – Я хочу остаться у тебя. – Ты серьёзно? – она в замешательстве. – Ну хорошо, пойдём. Она берёт меня за руку и вводит внутрь. – Что это? Я не сразу понимаю, куда попал. Чёрные стены барака, потолка нет – с крыши свисают какие-то лохмотья вниз. – Вот так, – она разводит руками. – У нас даже кровать одна на двоих. Негде тебя оставить.
Да-а. Я видел бедные кварталы Латинской Америки, но это по-настоящему удручает. Я вытаскиваю из кармана несколько купюр наугад – вот, возьми – купите себе что-нибудь. Буэнос ночес, керида. Баракоа.
Время уже перевалило за полдень. Нам пора. Нас ждёт Баракоа – неведомый город на краю света. Самый древний и удивительный город Кубы. Так говорят.
Дорога петляет в горах. И виды какие-то совершенно сказочные.
В город мы въезжаем медленно – за похоронной процессией. Едем, разглядывая стены домов и лица людей. Где-то здесь Маркес писал свои «100 дней одиночества.»?
Да. Даже не знаю, что и сказать. Как-то непривычно всё. Сигары и чики здесь не продаются. А девушки при разговоре опускают глаза. Не все, конечно – но всё равно. Нигде на Кубе такого не видел. Кажется, мне здесь начинает нравится.

Заехали в касу. Кидаем вещи.
Стук в дверь. – Кто там? – Сеньоры! К вам пришёл скульптор. – Скульптор? Ух ты, круто. Мы выходим. Он раскладывает свои поделки прямо на дороге перед домом. Я сразу беру деревянную фигурку танцовщицы – она двухцветная и очень смотрится. Олилуй выбрал индейца – со злым лицом и 2-мя длинными копьями. Дима ничего не хочет брать. – Бери, Димон, ты же не хочешь обидеть скульптора? Он выбирает что-то непонятное, деревянное на верёвочках. – Это что, бусы для дочки? – Это ремень, – Дима поджимает губы. – Жене беру. – Она будет рада, – Олилуй изо всех сил сдерживает смех. – Вот клёвая пара получится: ты в перстне с черепом, а она в деревянном ремне. Ладно, пошли ужинать.
…Ночью Дима проснулся, встал с кровати, подошёл к индейцу и сломал ему оба копья. Зачем он это сделал, он не смог объяснить. Может, какими фильмами навеяло…

Утро. 8 часов. Наш местный амиго уже ждёт нас. Это он вчера нашёл нам касу, свозил на пляж, показал город, посоветовал ресторан, дискотеку, а сегодня ведёт нас на гору Юнкл. (Кстати, перед расставанием он так и не смог понять, за что мы дали ему 10 куков.)

Мы едем по грунтовой дороге вверх, цепляя днищем камни. Всё – дальше пешком. Здесь нас встречает проводник – идём по дороге за ним через заросли. Впереди река – её слышно – выходим как раз к перекату. – Можете искупаться здесь. – А где спуск к воде? – Вот он, – проводник улыбается – вы стоите на нём. Скалистый обрыв вниз. – Здесь? – Si, senores, – проводник кивает головой. Олилуй идёт первый – просто подходит к краю и делает шаг. Дима летит за ним, чуть оттолкнувшись от камней. Течение сносит вправо, они выгребают на камни и что-то кричат мне. Не слышно ничего из-за шума воды. Проводник машет рукой: дальше! дальше! Я сдвигаюсь к самому краю. Конечно, не бог весть какая высота, но здесь своя фишка – мелко. Дима с Олилуем попали ногами в дно – повезло, без последствий. Я разбегаюсь с 2-х шагов и что есть силы толкаюсь вперёд. Я лечу, братцы! А потом мы все вместе ползём по камням порога, цепляясь за них изо всех сил – течение несёт стремительно – ощущения – потрясающие.

Вылезли на берег. Сидим, сохнем. А что это за деревья кругом? – Какао. – Ух ты! А нельзя ли тут у вас где-нибудь какао попить? (я обожаю какао – пью его во всех странах, где бываю.) – Проводник думает: – Ладно, сейчас всё устроим.
Дом с соломеной крышей на берегу реки. Мы идём туда. – Хозяйка! – проводник отворяет калитку, – Гости к тебе. – Буэнос диас, сеньора. А нельзя ли у вас тут какао отведать? Говорят, вы его варите бесподобно. – Хозяйка улыбается – проходите. Процесс небыстрый. Вода кипит в кастрюльке. Она трёт на тёрке коричневые плоды.

Эх, как же не хочется уезжать.
Я уже побывал на 4-х островах и в 5 городах. И все они не стоят этого одного-единственного места. Теперь я знаю, где хотел бы жить.

Лас Тунас.
Обратно едем через Лас Тунас.
В этом городе я встретил девчонку своей мечты – какое-то совершенно удивительное сочетание красоты, невероятной пластики и дикой сексуальности. Таких, как она я ещё не встречал на Кубе.
Она оказалась итальянкой. Приехала к родственникам на каникулы.
…Дискотека

La Balera. Понтовая – вход – 10 кук. Перед входом 5 полицейских в штатском – внимательно смотрят – кто с кем. Проходят со всеми внутрь. Девчонки стреляют глазками, но не более. – Ребята, не подходите пожалуйста к нам, у нас будут проблемы с полицией, – все говорят нам это.
Берём столик. За ним сидит парень какой-то местный. Дима с Олилуем по-испански не говорят, но худо-бедно с парнем пообщались. После 15-минутной беседы они наконец поняли, что амиго глухонемой. За это время он выпил всё пиво и срезал у Одиссея на память браслет из варадерского отеля, который он никак не мог снять и в котором доехал до Лас Тунаса.
- Парни, хватит здесь сидеть. Друзья с Ямайки привезли свежей травы. Айда к ним. Гавана.
Последний перегон – Лас Тунас – Гавана. Мы почти успели – солнце только-только зашло.
Ребята селятся в гостиницу Андос Мундес в Старой Гаване – она уже оплачена. Мне нужно куда-то вписаться. Я стою на стоянке такси – ребята, есть тут касы свободные рядом? Пока таксисты думают, подходит человек. Он толстый и смешной и у него за спиной гитара. – Пепе, – представляется он. – Я тут всё знаю. – И касы тоже? – Конечно, пошли.
По дороге встречаем какого-то парня длинноволосого: знакомьтесь – барабанщик из нашего ансамбля – я уже ничему не удивляюсь – он бежит впереди нас, кричит в окна, ведёт переговоры с хозяйками – сзади идём мы с гитарой и песнями.
Может быть это странно, но мы так ничего и не нашли.
Касу мне потом сосватал охранник музея, в который я просился на ночлег. Хорошую, весёлую, нелегальную. …Ночь. Я иду по переулкам Старой Гаваны. Я уже отлично ориентируюсь в темноте. Подхожу к дому – угол Obispo и Aquacate. Меня окликают – оборачиваюсь – так это ж Роли, хозяин касы – на лавке во дворике – давай, садись с нами. Сажусь – рядом его соседи – знакомимся. Милая такая компания – смотрят на меня с интересом – то да сё – одна из соседок подсаживается поближе. – Mas despasio, por favor, senora. Роли, что она говорит? – Ну типа ты ведь только приехал? Девчонку не успел себе найти ещё? Так она с тобой переночует сегодня. Вот.
Ребята! Амигосы мои дорогие! Не нужно, не нужно мне столько внимания! Я просто здесь с вами посижу немного, хорошо?
Ночь такая приятная. А спешить особо некуда. Сижу – слушаю их испанский – что-то среднее между карканьем и кваканьем – живая кубинская речь.. Неужели я тоже буду когда-нибудь так говорить?

Новый день. Утро и солнце.
Я иду в Университет. Надо насчёт курсов испанского узнать.
Пока искал деканат, 2 парня предложили мне сигары, 1 – лобстера, а одна кубинская сеньора представилась преподавателем и предложила познакомиться поближе. Такого я, честно, не ожидал. – А вы правда преподаватель, сеньора? –Si. – А что вы преподаёте? – Румбу. – Румбу? Это танец что ли? – я представляю себя студентом факультета румбы и мне становится смешно. – А что, румбу уже в университете проходят? – Да я вообще не из университета. – А, тогда всё понятно.
В общем, нашёл я то, что искал. 3 группы иностранцев – начинающие, средние и продвинутые. Расписание тут же, на стене висит.
Заглядываю к новичкам – маленький класс – человек 8 за партами – тихо сидят, пишут – учитель что-то бубнит. У средних оживлённая беседа. А из-за двери продвинутых – непрекращающийся хохот. Всё, всё – я хочу в эту группу.

…Иду по Обиспо. Толпа. Мать чесная! Сколько красивых людей в одном месте. Что это? Кастинг моделей. Парни, девчонки – какие все разные. Одежды – кто во что горазд. Некоторые в школьной форме даже.
Народу вокруг – не протолкнуться. Жюри за столиком – всё как положено. Зрители отгорожены сеткой.
Эх, девчонки! Где ж вас всех потом отыскать? Где вы проводите зимние кубинские вечера?

Вечер. Нас 10 человек. Мы идём на дискотеку. Обходим несколько мест – закрыто или нет людей. Будни. Стоим у Каса де ля Мусика на Гальяно – решаем – что делать. Подходит парень какой-то – езжайте в Ла Понтийя в Мирамаре – не прогадаете. – Точно? Ну что, едем? Едем!
Танцпол на 4 этаже, 2 зала с разной музыкой – туристов мало, зато народу – битком. В общем, есть жизнь в Гаване по будням. Есть.

Домой еду на частнике. Город пустой – долетаем в момент. 2 квартала до касы, и мы на полном ходу на перекрёстке чуть не въезжаем в какую-то тачку в темноте. Визг тормозов. Ё-моё, это ж полиция! – водила не долго думая даёт по газам и рвёт с места. Мы гоним куда-то в ночи – уже проскочили мой дом и петляем по переулкам. Всё, – мы останавливаемся и он глушит мотор. – Здесь подождём. Отсидимся. Пусть мусора свалят, – наверно так звучит его речь в дословном переводе.
- Приятель, – я достаю деньги, – я отсюда пешком дойду. А ты уж дальше сам. Кино «Такси» смотрел? Удачи тебе. А я спать.

Havana Vieja. Мы с Олилуем только что сдали сантьягскую машину с большим геморроем – идём, гуляем и нам хорошо.

Старая Площадь. Столики пивного бара – садимся. За соседним 2 девчонки пьют пиво. – Местные? – Туристки, – Олилуй прищуривается, – Откуда у местных деньги? – сижу, смотрю на них. Заказывают ещё пива. И закуски. Мне уже интересно. Подхожу: – Вы кубинки? – Ну да. Садись, – кивают на стул. Сажусь. – Богатые невесты, судя по всему? – я обвожу рукой стол.
- Нет, – они смеются, – мы обычные. Бедные. – Просто мой папа сегодня заработал за день 10 куков, – она говорит это с гордостью. – Это большая удача. И он отдал мне эти деньги, чтобы я потратила их в кафе. Вот так. Ещё пива! И картошки!
Сидим, болтаем. Приносят счёт. Уложились копейка в копейку. – Расслабьтесь, девчонки, я заплачу. – Нет. Нет и нет! Мы сами! – вот это да!
Перемещаемся в соседнее кафе: – Здесь кофе потрясающий. И пирожные. Попробуй – заказываю себе – ну, а вы, выбрали? – Нет, мы не будем. Нам после пива не очень, а ты только деньги зря потратишь.
М-да. Удивительно. Что ж за девочки такие?
Ладно, давайте так. Я хочу угостить вас и приглашаю… – выберите сами куда. Отказы не принимаются.
Они выбрали – ресторан в минуте хотьбы. – Здесь есть одно потрясающее блюдо. Обязательно его попробуй. Суп! – А что особенного-то? – Он с мясом! Попробуй, попробуй, – кормят меня с ложки. Не знаю – суп как суп.
Одна из них как-то особенно хороша. Может быть из-за неё я и подсел к ним – там, на площади. Что же им подарить?
Подарки на Кубе – вообще отдельная тема, а если ещё и в масть – тогда вы просто на коне.
- Подождёте меня? Я быстро. – у меня в сумке бутылка «Бейлиса» – ещё с Дьюти Фри – я и забыл про неё.
Возвращаюсь – сидит одна – подруга отошла позвонить.
Подсаживаюсь к ней поближе – она и вправду хороша – и я шепчу ей об этом на ухо. Эй, музыканты, сыграйте для девочки что-нибудь такое – сам не знаю что – но вы-то уж точно знаете.
Она немного стесняется – это так трогательно – уж на Кубе-то особенно.
Бейлис нравится – разглядывает бутылку. – А где ты его взял? – Из дома. – А ты тут рядом живёшь? – Ну да, на Обиспо. Зайти, что ли хочешь? – Какой ты быстрый! Мы знакомы-то всего меньше часа. – Ну хорошо, а сколько времени нужно быть знакомым? – Мне сначала надо тебя родителям представить. – знакомый сценарий. Где-то это уже было. – Давай так, – она берёт меня за руку, – завтра после работы зайдём ко мне, я познакомлю тебя с родителями, а вечером переезжаем к тебе. Вот это да… кто из нас быстрый? – Слушай, а у тебя не будет проблем с полицией? – Будут. Но мы будем скрываться.
- Люсия, – я смотрю ей в глаза, – я завтра уезжаю. – Когда? – В 7 утра.
Она расстроена – это видно. Берёт у меня телефон. Всё равно она не будет звонить. – это же ясно. – Я не буду звонить, – она читает мои мысли. – Это дорого. Я напишу тебе SMS. Но сначала ты. Хорошо?
Да-а. Какие они всё-таки, эти кубинки. Трудно их понять иногда. Но очень легко почувствовать. Хитрые и наивные, страстные, ревнивые, улыбчивые и чертовски привлекательные сеньориты – как мне будет не хватать вас!

Прощание.
Я уже в самолёте. Откидываюсь в кресле и закрываю глаза. Я ни о чём не думаю. Просто смотрю, как картинки плывут перед глазами. Наш первый день. Заброшенный пляж в Гуанабо. Камни, серый песок и облака. Я помню всё до мельчайших деталей… кресла-качалки на берегу.. и вода – цвета блеклого неба – аж до самого горизонта…
Это – моё прощание с Кубой. Я знаю, что больше никогда не вернусь сюда. Знаете, как в песне: «не восхищайся прошлогодним небом, не возвращайся, где был рай когда-то и брось дурить, иди туда, где не был». Как японцы – они никогда не ездят в одно и то же место дважды. Я хочу быть японцем, братцы. Каждый раз, возвращаясь куда-то снова, я понимаю, что обкрадываю себя. Жизнь коротка, а в мире ещё столько мест, где хочется побывать.

Всё верно. Но может быть пройдёт время и я забуду всё, что здесь написал. Просто соберу вещи и поеду на Кубу. Пусть другие места чуть-чуть подождут.

Поездка «Куба – Коста-Рика», 25.01.06 – 13.02.06За месяц до вылета были куплены а\б «Кубаны» по 940 USD, курс оплаты 33 руб.\доллар, и там же, в «Кубане», были куплены билеты «Сора» по маршруту Гавана – Сан-Хосе, по 330 уе. Оставалось ждать вылета еще месяц, за который были куплены подарки другу кубинцу Э, его жене, и хозяевам касы, в которой мы планировали остановиться, уже во второй раз. Упаковав запчасти для Москвича, кастрюли и прочую лабуду в чемоданы, мы подгоняли время, уж очень хотелось свалить из морозной Москвы в теплую Гавану.Полет «Аэрофлотом» и «Кубаной» вполне удовлетворил, но пьянство отдельных личностей с бычьей внешностью немного напрягало. Летели, кстати, одним рейсом с космонавтом Леоновым, который был не прочь сфотографироваться с половиной пассажиров. В Гаване, как всегда, долго ждали багаж, и, чтобы не терять время, решили поменять деньги в аэропорту. Поменяв 600 евро и уже отойдя от кассы, до меня дошло, что при таком неровном курсе, как 1.0956, у меня должна быть горстка мелочи, по крайней мере, в 3 песо с копейками. Вернувшись к кассе, волосатая рука уродливой кассирши безропотно отдала мне мою мелочь. Далее, наблюдая за этой сукой и ее незамысловатыми действиями, я просек еще 3 кидалова меняющих бабло, о чем незамедлительно им сообщил, и они вернулись за «сдачей». Будьте внимательны при обмене – усталость после перелета притупляет бдительность, чем эта тварина и пользовалась.Поймав такси за 15 КУК до Ведадо, (в час с небольшим ночи), мы поехали в касу. Цена была 35 КУК за дабл с отдельным санузлом, на 12-м этаже, с ТВ, холодильником, ДВД, кухней и балконом. Сторговавшись на 32.5 в сутки, мы заселились в нашу комнату, в которой останавливались в первую нашу поездку.Утром пошли в прокат, предварительно позвонив нашему проверенному кубинскому другу Э., и взяли там Тойту Ярис с пробегом 30 т км. за 60 КУК в сутки. Машинка была свеженькая, очень экономичная, и по сравнению с местными раритетами, просто «пуляла».Заблаговременно подумав об ужине, отправились на рынок в Ведадо, поменяли конвертируемые КУКи на местные (1:24), и закупились овощами и фруктами. За 10-15 килограммовый мешок апельсинов отдал 50 песо (не конвертов, разумеется). За большой ананас – 15, а вот за 10 хвостов лобстеров – 12 конвертов. Запасшись припасами, рванули купаться в Санта-Марию.Про Гавану: не заметил перемен к худшему в этом году, полиции так же много, парковщиков-энтузиастов тоже, цены не изменились, не считая пропорцию к доллару. В общем, впечатления только положительные.Купались и ходили на рынок каждый день, в основном готовили себе сами, креветки и лобстеры с жареными бананами, готовил кубинец, очень вкусный ужин был каждый день, и не по цене, ни по качеству не сравним с ресторанной пищей Гаваны.В Пинар-Дель-Рио покупали креветок grande по 6 уе за упаковку, примерно 2.5 кг, лобстеров по 10 уе за 10 штук, знакомый сдает там неплохую касу за 20 КУК, есть ее фото, тел. и координаты, кому надо – отпишу. В Гаване пили местное пиво, в бутылках 0.33, покупали в обмен на тару, пиво нормальное, когда холодное – не хуже Кристалла или Буканейро, а цена – более чем приятная, 10 местных песо за бутылку. Есть так же и разливное, по 30 местных песо за 1.5л, тоже неплохое. Пиво, как у нас в СССР – то оно есть, то его нет, надо побегать – поездить – поискать.3-го февраля полетели на Коста-Рику. В Сан-Хосе таксист не советовал ехать нам в отель «Ритз», который я нарыл перед отъездом в Интернете. Меня привлекла цена, тем более мы планировали провести там всего одну ночь. Крайне раскритиковав даунтаун СХ, в котором и находился «Ритз», он, по нашему совместному решению, привез нас в «Инка Риал», чуть дороже, но район более спокойный. Хотя, для СХ, понятие «спокойный район» не применимо, в общем. Переночевав в «Инке», на след. утро мы взяли на прокат Дайхатсу Териос (286 USD за 9 дней с базовой страховкой), и стартанули через Ареналь в Тамариндо. В СХ случилось сбиться с дороги, благодаря убогой карте, данной нам в придачу к нашему клопу-Териосу, и заехали мы в трущобы… Люди там довольно неприятные на вид, все, суки, с ножами, все злобно смотрят, и как на зло, попали мы в пробку в этом рассаднике. Убрав с виду карту, часы, и прочие, привлекающие внимание, вещи, мы, стараясь особо не нарушать правила, протискивались к светофору с одной мыслью – лишь бы не прокололи колесо. Прорвавшись, вдавили гашетку и покатили к Ареналю.До Ареналя дорога довольно ровная, без особых сюрпризов, ехали в среднем 80 по серпантину
, костариканцы, кто совсем не спешил, а кто обгонял по встречке. Видели туравтобус в кювете, провались он в другую сторону – валялся бы на дне пропасти. Не доехав до вулкана километров 50, заночевали в кабинасах, в городке Tigra. Кабинасы там, мама не горюй! Что-то среднее между сараем и развалинами, но цена «шоколадная» – 16 баксов за 4-х. Переночевали, помылись и рванули дальше. Пейзажи вдоль дороги впечатляющие, тропические леса, горы, обрывы, в общем, самая красивая, на мой взгляд, часть нашего путешествия. Посмотрев на вулкан и озеро, двинули в Тамариндо, и на этом дорога, в нашем понимании, просто кончилась. На дорожном полотне каждые сто метров зияли ямы глубиной 20-30 см с острыми краями, в шахматном порядке, аля «хуй объедешь». Порой асфальт просто испарялся, и вместо него оставался лишь трамплин с резким спуском на гребенку из остатков полотна, камней, и те же огромные ямы. Короче говоря, остаток пути наш Териос переносил героически, это были самые трудные его километры. Скорость в среднем 40, легковые машины ползли не быстрее 20. Въехав в Тамариндо, мы просто охуели от окружающей нас «красоты»: кругом пыль, такое же отсутствие асфальта, пожухлые кусты, строящиеся дома по обе стороны дороги… В общем, совсем не то курортное место, которое нарисовало наше воображение.
Первую ночь мы остановились в отеле Локо за 50 уе\дабл, сносно и не шумно. Со следующего дня у нас была бронь в Барсело. Отель не плохой, до океана 100 м по пляжу, но пляж отелю не принадлежит. Выйдя одной прекрасной ночью на берег Тихого, к нам подошли три отрока с кинжалом, и пытались объяснить, что пляж – их территория, на что были по-русски посланы на хуй. Обошлось без поножовщины, но осадок остался, и больше такие вылазки с наступлением темноты повторять не было настроения. Из отеля мы прокатились в Либерию и Никою, дороги – полный хлам, города – ничего интересного.

Дорога в Гавану
Как только мы выехали из города, я погрузилась в сон. Ничего не мешало – ни палящее солнце, ни неудобная поза, ни подскакивание машины на колдобинах. А когда просыпаешься, кажется, что веселая ночь была частью увлекательного сна. Только поникшая и пахнущая все дурманящей розочка напоминала про Морон и зажигательное диско.
Оказалось, что я проспала «полет» по пустой аутописте со скоростью сто шестьдесят, в котором мы просто не заметили поворот на Санта-Клару и радостно его проехали. А сейчас нас остановил чертовски симпатичный полицейский. Начал издалека на хорошем английском: «Леди, как вам путешествуется, все ли в порядке, не нужна ли вам помощь?» Ослепительно улыбнулся. «Со мной вам будет удобнее ехать, я ведь страж порядка, тем более нам в одну сторону!» Тут уж мы расхохотались. Планы поспать пришлось отложить, но ехать «в одну сторону» было весело.
Попрощавшись с ним, свернули на Варадеро и, проехав вдоль длинной линии отелей, упали на песочек в районе пляжа Barracuda. Теперь понятно, почему в Варадеро слетаются толпы туристов. Белый песок, теплый, ласкающий океан – легкая волна как будто обнимает тебя. Впервые плавали по одной и подолгу – океан такой занятный спутник, с ним не соскучишься. На берегу официант из ближайшего ресторана без устали выносил нам мохито прямо на пляж: вышагивал черными начищенными штиблетами по белому песочку. Подремали-понежились часа три, и когда солнце стало понемногу опускаться, двинулись в сторону конечного пункта назначения – в Гавану.

И снова Гавана
Въехали в город в кромешной тьме. В Гаване по-ночному холодно и слегка накрапывает дождик. Отвыкла я уже от Гаваны. Снова привыкать. Как будто она – это стервозная тетка, которая наконец-то поймала загулявшихся девчонок и тащит за волосы домой, и все уже закончилось, и осталась только иллюзия, что есть еще последние мгновения.
В нашей родной Старой Гаване заехали к знакомым хозяевам, к которым постучались когда-то, в прошлой жизни, свежеприлетевшие, только приехав из аэропорта. Они, как всегда, улыбчивы и любезны, позвонили кому-то еще, и вот мы уже идем к нашему дому на эту ночь. По случайности мы попали в изысканный, дорогой дом, в котором с нас ради исключения взяли привычную нам небольшую плату. В нем масса изящных вещиц, от которых не оторвать взгляд: лепнина, старинные кресла, зеркала, большой аквариум. Хозяин – обаятельный гей средних лет, очень домовитый и хозяйственный.
Маша заснула, как только в пределах досягаемости оказалась горизонтальная поверхность, а мы с Оликой, забыв про усталость, пошли проживать последнюю ночь в Гаване. Почему так сжимается сердце накануне вылета, ведь еще полсуток впереди, что за глупое свойство мозга сожалеть заранее о том, что случится много позже?
За дверью Луиса темно, и никто не отвечает на стук. Дошли до Plaza de la Catedral – там, как всегда, оживленно, время ужина, собор подсвечен вечерними огнями. Друг Луиса только закончил выступление, оркестр расходится. Рассказал, что у Луиса был приступ эпилепсии, и сестра забрала его к себе и ухаживает за ним. Пригласил нас на диско во Флоридите. Это дорогой отель, в котором модная дискотека для местных. На входе нас не пускают ни в какую. Здесь, как и везде, количество посетителей ограничено количеством мест, и мы трое уже не помещались. Подошел в одиночестве высокий черный парень и был пропущен внутрь, счастливчик. А мы, купив бутылку рома, пакет сока и раздобыв пластиковые стаканчики, отправились гулять по набережной. Откуда-то взялись гитары, нашлись еще люди, и начался импровизированный концерт по нашим заявкам. Кончился отчасти скомкано: горячие кубинские парни замерзли на ночном ветру на берегу залива и к тому же перебрали с ромом. Хитрым образом забрали у нас остатки рома, а мы отправились домой.
Снова непродолжительный сон, и масса планов на последние несколько часов в Гаване. Пришла смс от нашего пинарского Тони: «Вы не забыли, что мы договаривались встретиться в Гаване? Я выехал рано утром и уже здесь, жду вас у музея Революции». Теплая встреча, хотя ощущение, что прошел миллион лет и Пинар случился как минимум в прошлой жизни. Через весь город вместе едем в мороженицу Copelia рядом с отелем Habana Libre попробовать мороженого, которое осталось в памяти у нашего друга Гершовича с бытности его маленьким мальчиком на Кубе. Все так же, как и рассказывал Гершович, как будто не прошло двадцати лет и за соседним столиком все еще сидит рыжеватый мальчишка с чубом.
Потом быстрее на рынок сувениров. Десять минут на поиск и покупку торса, чуть больше – на все остальное. Тони и девчонки за мной не успевали, когда подбежали, я уже выменяла черепаховые браслеты на солнечные очки и готова была отдать сумочку в обмен на еще что-нибудь черепаховое.
Дома Тони остался ждать нас в кресле-качалке в гостиной, пока мы собирали сумки. Сказал, что выйдет ненадолго до магазинчика – и пропал, а нам уже время выезжать в аэропорт. Немного подождали, решили ехать. Оправили смс, но было неясно, остались ли еще деньги и дошло ли оно.
По дороге в аэропорт щелкали фотоаппаратом, стремясь как можно больше запечатлеть и увезти в памяти с собой: плакат «2006 – год энергетической революции на Кубе», колониальные дома и мусорные контейнеры рядом, торжественно плывущие авто 50-х и лоснящуюся от пота обнаженную спину велотаксиста.
В аэропорту, не позволяя себе чувствовать и осознавать последние минуты на Кубе, беззаботно болтаем, что это была ошибка – взять с собой на Кубу лаки для ногтей в качестве подарков, никого из девчонок они особо не заинтересовали. Мужчина за соседним столиком бросает: «Девушки, не хотите закрыть карман сумки, у вас там паспорт лежит» – а мы, привыкшие к отсутствию русских поблизости, судорожно вспоминаем, о чем только что говорили.
Смс от Тони: «Как же так, вы уехали, не попрощавшись, я еду в аэропорт». Встречаем его, укоризненного. И вот они – последние минуты: прощаемся, и за нами остается линия, разделяющая уезжающих и остающихся. Последний всплеск адреналина: Маша оставила где-то в аэропорту сумку с паспортом и билетом, замирает сердце, уже думаем, где будем ночевать этой ночью, но вот она, сумка, нашлась.
Занимаем места в самолете. Вокруг свеженькие загорелые туристы весело смеются и переговариваются. А мы – эмоционально измотанные, немногословные, в сердце остался кусочек Кубы, который уже кровоточит. В молчании смотрим фото на экране фотоаппарата, пока не сели батарейки. Спать, спать, а когда проснемся, все будет казаться частью увлекательного сна, и только какая-нибудь деталь не даст забыть, что все это было в реальности, и кусочек Кубы в сердце будет глубоким волнением напоминать о себе при взгляде на эту деталь.

Январь 2006

Дорога в Морон
Отгоняла грусть, как могла, но с последнего вечера в Сантьяго и до последнего часа в Гаване не оставляло щемящее чувство: истекают последние дни, случился поворот вокруг самой южной точки нашего путешествия, обратный отчет обрушился необратимо, перемалывает минуты. И от этого веселье было пронзительнее.
Задумчивое настроение охватило всех. В Ольгине разделились: Маша лихорадочно щелкала все, что попадало в поле ее обозрения, мы с Оликой (помню, как она в Москве говорила, что ей обязательно надо побывать в Ольгине) в молчании пошли удовлетворять более прозаическую потребность в пище. За соседним столиком веселились и бросали на нас взгляды, а нам грустилось. Закапал дождик. Ребята из-под навеса подошли к нам, договорились с посетителями за другим столиком, до которого не доставал дождь, с улыбкой помогли перенести нам стулья и еду и непринужденно откланялись. На выходе пообщались с веселым рыжеволосым украино-кубинцем, который позвал нас забить на все и отправиться на чудный пляж Guardalavaca недалеко от Ольгина. Но время, оставшееся на обратный путь, уже не допускало таких вот временных «выпадений».
На въезде в Ольгин мы помыли машинку впервые с момента нашего отправления из Гаваны. Работник мойки тщательно смыл всю нашу дорожную пыль, вытряс карибский беленький и серый сантьягерский песок из салона, протер стекла. Помыть машину на Кубе к тому же, к чему и в России. Небо потемнело и нахохлилось, редкие тяжелые капли вскоре превратились в теплый непрекращающийся дождь.
Временами он ослабевал. Остановились купить полголовки домашнего сыра с повидлом из гуайавы, утрамбованным в брикет. Очень вкусно в сочетании: солоноватый сыр и сладчайшее повидло. Вдоль дороги стоят крестьяне и продают разнообразные вкусности собственного изготовления. Еще купили молочно-медовую плитку с орешками, отдаленно напоминающую шоколад.

Морон
В Сьего-де-Авиле решили не останавливаться, а ехать напрямую в Морон – последний городок перед насыпной дорогой, соединяющей собственно Кубу и острова Коко и Гильермо. Кстати, это был первый город, в котором у нас не было никаких контактов кас: ни из Москвы, ни от предыдущей хозяйки из Сантьяго, и по пути из тех, кого подвозили, не было ни одного человека из Морона.
Въехали в город, когда было уже темно, накрапывал дождик. Выяснили, в какой стороне центр (исторического здесь не было, просто центральные районы), медленно поколесили в ту сторону. Нашли домик с буквой «А» на табличке – знак касы, владельцы которой могут размещать у себя постояльцев. В дверях дома появилась похожая на птичку крайне пожилая дама, на заднем плане угадывались изысканный колониальный интерьер. Круто, конечно, но было ясно, что здесь нам вряд ли светит официально запрещенная ночевка втроем в одной комнате, к тому же еще за демократичную плату. Так и вышло. Старушка отправилась проводить нас к своим друзьям, у которых мы нашли такой же буржуазный интерьер и полное отсутствие какой бы то ни было гибкости. Посетив еще один подобный дом, мы доставили старушку туда, откуда взяли, и распрощались. Дело в том, что в Мороне квартируют огромное количество туристов, которые не хотят платить за дорогие отели на островах, поэтому касы заполнены почти полностью.
Высмотрели на улицах парня-велотаксиста и обратились к нему с просьбой помочь с касой. Как и следовало ожидать, мальчик подумал буквально минуту, оставил где-то свой транспорт и сел к нам показывать путь. Районы центра мы покинули, въехали на незаасфальтированную неосвещенную улочку и остановились перед обшарпанным домиком. Шли по каким-то узким коридорчикам, где пахло курятником, и вышли, наконец, в освещенную комнату, где перед нами предстала большая негритянская семья. После небольшого торга сошлись на привычной нам цене.
К тому моменту, когда мы поужинали спагетти и пиццей в кафе «El Rapido», кубинском ответе Макдональдсу, наша хозяйка Леонида с дочкой подготовила комнату для гостей и открыла отдельную дверь, так что внутренние коридорчики со всем приусадебным хозяйством остались в стороне. Комната выглядела на редкость свежей и уютной.
Отправились на встречу с мальчиком, которого пригласили на диско в благодарность за помощь с касой. У него было трудноватое для произношения имя Йоэлкин, которое быстро переделали в Елку. Елка привел нас в Centra casa, на одну из двух имеющихся в Мороне дискотек. На входе тусовалась толпа из подростков и девушек, желающих быть проведенными внутрь. Какой-то местный прикол: на диско пускали только парами, выдавали один билет на двоих, по которому полагалось по бесплатной банке пива. Елка пошептался с человеком на входе, и нас пропустили. Средний возраст посетителей был в районе семнадцати лет, в шоу программе зажигали такие же юные поп-звезды мужского пола в модных майках. Стало ясно, что настоящее веселье начнется много позже, как раз к тому времени, когда мы, утомленные после дня на колесах и ударной порции мохито, свалимся и заснем под лавками. Елка, которому досталось все пиво по билетикам, тоже был не прочь повеселиться прямо сейчас. В итоге решили ехать на вторую дискотеку в каком-то отеле.
По дороге стало ясно, что заднее сиденье, то есть Елка и я, на порядок трезвее наших барышень впереди, и особенно Маши, которая, вместо того чтобы смотреть на дорогу и держаться за руль, радостно хихикала с Ольгой. Впереди была сплошная мгла, по бокам лес, и совершенно не было похоже, что впереди ожидается диско. Мой возглас после очередной кочки «Маша, твою маму, смотри, куда едем!» понял даже Елка.
Оказалось, что, поскольку не сезон, диско не работает. Кромешная тьма, у берега маленького озерца один мощный фонарь на всю округу. «Классно, будем купаться обнаженными при Луне!» – заявили девушки. Я бродила по берегу, решив ограничиться снятием обуви, троица с визгами плескалась в озере. По-моему, Елка получил эмоций по полной программе, кажется, ему даже удалось подержаться за кого-то из девчонок.
После экстремального купания в холодной воде Маша вела машину на порядок лучше. Отвезли Елку домой, и спать.
С утра пораньше отправились за тем, за чем, собственно говоря, и завернули в Морон на целый день – на острова Коко и Гильермо. Выяснили у Леониды, что лучше ехать на самый дальний пляж Pilar. На пропускном пункте, дальше которого начинается туристическая зона и местных не пускают, с нас взяли два кука – и началась дорога в никуда. А как еще назвать шоссе, проложенное по насыпи прямо в океане и теряющееся в дали. Полоска дороги, справа вода, слева вода и горизонт… Два встретившихся авто за час пути… Супер!
Насыпь соединяет основной остров с островом Коко, который плавно перетекает в остров Гильермо. Вдоль кромки воды пальмовые джунгли и мангровые заросли сменяются песчаными пляжами, у которых лепятся отели. На пляже Pilar невероятно мелкий белый-белый песок – как мука. Он настолько мелкий, что его даже стряхнуть трудно. Вода уже привычной глубокой бирюзы. Пляж практически пуст, всего-то несколько человек. Продремали на лежаках почти весь день, в перерывах купались.
В кафе при пляже, где жарили на гриле бесподобную рыбу, столпились, кажется, мексиканцы – крепкие смуглые дядьки с таким количеством золота на шее и всех конечностях, что оно было похоже на непонятные желтые побрякушки. На песке худощавый молодой человек уже давно ваял что-то, подошли поближе, пригляделись – мечта на песке: обнаженная женская фигура с пропорциями Барби (эх, замутненное всякой фигней европейское сознание…), с тщательно выложенной из засохших водорослей растительностью во всех нужных местах, с сигарой и бутылочкой пива. Еще двое юношей, все родом из Италии, по очереди позировали с песчаной красавицей во всяческих позах.
Было решено выкурить вместе сигару и закусить апельсинами, заботливо почищенными нам в дорогу нашей чудесной Леонидой. Один из итальянцев владел английским, и все они, в силу похожести языков, неплохо понимали испанские фразы. Только вот «похожесть» оказалась односторонней, мне знание испанского нисколько не помогло в понимании итальянского.
Итальянцы оказались на редкость благоразумными, на обратном пути выше восьмидесяти километров в час мы их так и не разогнали. Когда надоело плестить в хвосте, обогнали их и полетели по абсолютно пустой дороге в лучах садившегося солнца. Уже у города заметили на обочине голосовавших мужчину с маленьким мальчиком, захватили их с собой. Папаша с сыном возвращались с местного родео. «Никогда бы не подумал, что туристы могут взять и остановиться», – не уставал повторять папаша.
На въезде в город дождались наших медлительных итальянцев и договорились встретиться на диско. В этот раз с нами не было Елки, пришлось объяснять охраннику, что нас, конечно, трое и мы все девочки, но внутри нас ждут три мальчика. Я отправилась на разведку, ребята уже были там. Как и в предыдущий вечер, никто еще не танцевал. Под оглушительную музыку итальянцы пытались вести светские беседы. Маша узурпировала англоговорящего Лоренцо. Мы с Оликой поначалу честно пытались расслышать и понять, о чем нам говорили, но стало ясно, что дело это безнадежное. Увы, чтобы общаться, нужно иметь хотя бы один общий язык…
Для Ольги трудности перевода итальянцами не ограничились. Образовался молодой человек Мигель, который был полон желания рассказать ей на ушко, как она прекрасна. Ощутимо расстраивался, видя, что она безразлична. Олика, у которой начиналась простуда, расхандрилась и заявила, что ей надоело прислушиваться, она все равно ничего не понимает и вообще хочет домой. Мигель в отчаянии купил ей гладиолус. Оказалось – пластиковый! Олика закатила глаза и поведала про пластиковые цветы на могилах России. Совсем огорчился, бедняга. Все вместе отвезли Олику домой, пожелали ей спокойной ночи и вернулись на диско, где протанцевали до утра.
За завтраком входит улыбающаяся Леонида со словами, что к нам пришли. В кресле-качалке сидит Мигель в белых брюках и с душистой розочкой в руке. Не можем удержаться от смеха. «Хороший мальчик, быстро учится», – философски замечает Олика.

Настоящее наслаждение смотреть сквозь маску, как в синеве моря мощные плечи стрелой уходят вниз, затем ягодицы, лодыжки. Трехмерное кино в толще воды. Крепкое загорелое тело опускается к самому дну, руки ищут, что показать поинтереснее, трепещут бедра, плавно двигаются ступни. Ловко извернулся, и вот он уже на поверхности с ажурным листом коралла, улыбается. Без суеты, без излишнего оживления от близости туристок, открытый и достойный мальчик.
Разумеется, классическая ситуация спасения утопавших девочек не могла не спровоцировать романтических чувств, и вечером Тони ведет Машу в город, а мы с Оликой прибились за компанию и бредем в некотором отдалении. На Plaza de Revolucion бесплатный концерт супер популярной группы Van Van, а это значит, что весь город стекается в сторону площади. За переносными стойками продавцы лихо кромсают цельных зажаренных поросят и складывают сандвичи, повсеместно расставлены покрытые белым раскладушки, на которых в шахматном порядке выложены жвачка и конфетки вроде чупа-чупса.
Огромная площадь превратилась в не имеющий края пестрый муравейник, и все колышатся, покачивают бедрами в такт сальсе, везде белозубые улыбки и приветственные выкрики. Алкоголь все приносят с собой, у Тони тут же находятся какие-то знакомые, которые разливают нам в пластиковые стаканчики ром и что-то желтоватое, напоминающее самогон. При всем при этом – ни одного пьяного, никакой агрессии, позитив расходится волнами. К сцене не пробиться, останавливаемся там, где еще можно двигаться в небольшом пространстве. Люди в ответ на улыбки улыбаются и приветственно машут рукой, к ним можно подойти и поболтать. Постепенно образуются очажки, где танцуют сальсу в паре, на полную катушку. Не могу больше сдерживаться. Подходит черный мальчик, не спрашивая, выводит в центр. Очень мягко ведет, с интересом меня рассматривает. Все сливается в сплошной разноцветный вихрь. Большая негритянка показывает пальцем и кричит: «Мира, мира! Чика бланка байла сальса!» («Смотрите, смотрите, белая девочка танцует сальсу!»)
Мы с Оликой все же не решаемся остаться в такой толпе одни, а от Маши с Тони пора сваливать, как и полагается понимающим подругам. Доехали до дома на велотаксисте и продолжили вечер за бутылочкой вина.
На следующее утро запланирован поход за сувенирами. В Сантьяго от души побродили по лавочкам, зато не успели зайти на почту и оправить открытки домой, чтобы получить их этак через месяцок после возвращения. Здорово было бы получить послание самой себе, рассказать себе, как дела на Кубе и как там дышится… Ну ладно.
Мы все быстро разошлись, и я решила попытаться найти черепаховые расчески. Знаю, что запрещено, но что поделать, если хочется. Аккуратно спрашивала всех продавцов, кто-то делал непонимающее лицо, кто-то предлагал прийти завтра, а нужно было сегодня. Разговорилась со скульптором, который проводил меня до магазина с имитациями (ужасные пластмассовые расчески), а потом привел к женщине, у которой был черепаховый веер. Где им обмахиваться, непонятно, он издает смешные клацающие звуки, но вертеть в руках очень приятно. Веер я в итоге заполучила. Параллельно я выспрашивала у скульптора, почему имеется такое огромное количество разнообразных женских статуэток разного размера и различной степени обнаженности и утонченности, а вот мужские представлены только стариками или карикатурными фигурами. Вот бы найти фигурку юноши-рыбака, размечталась я вслух, с подкатанными штанами, обнаженным торсом и влажными, прилипшими ко лбу завитками волос. Потому что у нас процветает мачизм, ответил мне скульптор, ну кто будет делать мужские фигурки – это как-то неправильно. Но по ходу дела не забывал спрашивать про них у торговцев, мимо которых мы проходили. Так что слух разнесся, что кое-кто ищет мужские фигурки. К нам подошли двое и отозвали в сторону: мы знаем, где есть то, что вы ищете. И вот подхожу я к искомой лавке, меня обступают человек шесть и с интересом наблюдают, как я буду покупать ЭТО – мужской торс от шеи по колено с утрированной грудью и впечатляющей лепниной гениталий. Я пролепетала что-то про мальчика-рыбака, с штанами, с головой…заотказывалась, в общем. Нет с головой, сказали мне, есть только без головы и без штанов.
Девчонок я нашла в парке на скамеечке. Мужской торс? – оживились они. – И ты его не купила? В общем, покупать мы отправились уже втроем. А еще два таких же найдутся? – спросили девчонки. Тут уже обалдел скульптор. Нет, у него только один, и вырезать еще хотя бы один до завтрашнего утра не получится никак. Так что сантьягерский торс поехал с нами, а еще парочку решили поискать в Гаване.
Поехали на пляж, предварительно купив у хозяйки два литра невероятно вкусного домашнего вина. Рассказали ребятам про черепаховый веер. Выяснилось, что они нередко охотятся на морских черепах. Это запрещено, но у них очень ароматное и нежное мясо, богатое протеинами. Из панциря делают украшения, жаль, что у нас так мало времени, а то могли бы поискать что-нибудь выдающееся. У взрослых черепашек панцирь в среднем два – три метра длиной. Но вот недавно поймали маленькую, всего-то с метр. Мясо еще осталось, и почему бы вечерком его не приготовить. Специально для нас убивать черепашку мы бы не позволили, но если мясо еще осталось – попробуем.
На пляж подошел крестьянин с оседланными лошадками – мы еще вчера договорились на часовую прогулку. Решили далеко не ездить, а просто поскакать в прибое вдоль побережья. Сбыча мечт, что уж тут говорить. Брызги взметаются выше плеч, пахнет мокрой лошадиной шкурой, норовистое животное с радостью носится по пляжу. Стремена длинны, и перевязывать хитрое сплетение кожаных веревочек нет никакого желания, покрепче сжать ногами ее бока – и вперед.
Возник вопрос, где готовить черепаху. Мы не были уверены, что наша хозяйка согласится пустить на свою кухню незнакомых ребят, а чтобы приготовила она – хорошо бы было договориться заранее. Ребята посовещались и пригласили нас к Тони. Чуть позже из разговора стало ясно, что они могли испортить свое светлое партийное будущее приведением домой иностранок, но как мы ни отказывались, они уже решили: едем к Тони.
Тони живет в конце узкой, спускающейся вниз улочки. Появление нашей красной машинки, как всегда, вызвало пристальный интерес тусующегося на улице народа. По узенькой винтовой лестнице поднялись на крышу одноэтажного домика, там лепится еще один этаж – жилище Тони. Дом в процессе постройки, поэтому в единственном жилом помещении и кухне стены голого кирпича и везде свалены стройматериалы. Тони показал еще две строящиеся комнаты. Продемонстрировал свою главную гордость – громоздкий телевизор с дистанционным управлением. Позже мы видели в магазине похожий за четыреста куков – очень дорого по местным меркам. Вся ввозная техника, какой бы старенькой она ни была, стоит невообразимо дорого.
Тони вернулся после душа, похвастался, что у него есть хорошее мыло и приличный антиперспирант – это тоже круто по местным меркам. Забавно смотрится благоухающий свежестью молодой человек в декорациях прогрессирующей стройки. Норберто в это время уже начал заниматься ужином. Достал из холодильника голову черепашки с прикрытыми глазами, отрезал мясо с шеи, мы чуть не плакали от жалости. Мясо и вправду очень ароматное, даже до добавления специй оно благоухает. Ребята пожарили мясо, разогрели рис и фигурно нарезали овощи. А мы сидели в креслах там, где будет будущая веранда, слушали вечерние звуки уходящей вверх темной улочки и размышляли о мужчинах, которые и дом построят, и черепаху поймают, приготовят вкуснейший ужин, а из панциря сделают изящные украшения.
Ребята проводили нас до дома, тепло попрощались. Было уже поздно, но мы с Машей все же решили выбраться в город в наш последний вечер в Сантьяго. Накатила грусть, потому что завтра начиналась дорога обратно. Вечер получится коротким и минорным. Странный все же город Сантьяго. Какой-то слишком жесткий, как подросток, мучимый комплексами. Уже позже услышала мнение, что Сантьяго действительно комплексует из-за того, что лишился статуса столицы. Обидчивый, в общем. Да и мы были напряженными, потому что не было ясно, чего ждать от местных жителей в этот раз.
Доехали до центра на машине и оставили ее там. Тут же образовались два молодых человека. Не сказать, что мы не доверяли именно этим ребятам, скорее, всему городу. В первом местечке, куда зашли, Маше показалось, что ее партнер по сальсе (не из наших спутников) подбирался к кармашку на ее брюках. Когда ребята предложили поехать в следующее диско на нашей машине, мы снова напряглись: сажать в машину двоих почти незнакомых людей – увы, мы не были готовы. Один из парней почему-то решил, будто я притворяюсь, что не понимаю его, и отказался говорить разборчивее. В общем, в какой-то момент стало ясно, что пора домой. Так и остались в памяти улочки и заведения Сантьяго местом тотального непонимания и недоверия.

Я предложила «перебить» эмоции прошлой ночи чем-нибудь хорошим, и в ответ услышала соображения по поводу «перебить» крепкими такими выражениями. В итоге мы поехали в прекрасное место – церковь El Cobre в горах Сьерра-Маэстра, а затем – на пляж, ура. На подъезде к тонкой церквушке, белеющей в море буйной растительности, купили розочки, раскрывающиеся наподобие подмосковных до самой душистой сердцевины. Несмотря на знойный полдень, в церкви немало народу. К миниатюрной статуэтке Девы Марии размером с небольшую куклу, несколько лет назад провозглашенной заезжим папой Римским святой покровительницей Кубы, устраивают настоящие паломничества. В путеводителе было написано, что Деве Марии можно оставить что-нибудь из своих личных вещей, и тогда она будет тебя оберегать. Кубинцы часто оставляют сделанные из жести фигурки – части тела, пораженные болезнью, чтобы Дева Мария их исцелила. Увы, видимо, столько народу уже оставило статуэтке своего барахла, что централизованный прием больше не анонсируется, только есть почетная стойка с самыми дорогими подарками – кто-то из нобелевских лауреатов оставил здесь свою нобелевскую медаль.
Дорога на пляж. Сначала подвезли работающую при церкви девочку-медсестру, которая, выслушав наш рассказ про ночные приключения в полиции и глотнув вина из бутылки, сообщила, что это типичнейшая сантьягерская разводка, и даже кубинцы меняют крупные купюры в банке, а не шатаются с ними по городу. Тут уж совсем полегчало на душе. Доехав до пляжа Siboney, который нам не понравился, дальше отправились в сторону пляжа Juragua с очаровательной старушкой, которая пыталась нам что-то рассказать про этот самый Juragua, из чего мы поняли только слово peligro – опасность. Какая опасность, так и не удалось выяснить, но из ее слов следовало, что опасность не смертельная, а вполне себе преодолимая.
Пляж Juragua – это небольшая уютная бухта с узкой полоской типичного для окрестностей Сантьяго серого песка и раскидистыми деревьями. Народу совсем немного – две-три компании и обслуживающий персонал, поэтому все очень даже камерно. Не успели мы бросить сумки на песок, как подтянулись человек пять из «хозяев» и непринужденно встали полукругом в метре от нас, с интересом разглядывая, как мы расстилаем покрывала, раздеваемся, расставляем вещи. Наученные горьким сантьягерским опытом, мы нервно заозирались, полагая предметом повышенного интереса исключительно наши сумки. Олика с Машей пошли купаться, а я осталась бдить за вещами.
Поглядывала зорко на сумки, периодически обозревала две головы в серебристой полоске моря, сливающейся в солнечных бликах с горизонтом, и все было в порядке. А потом вышли из воды девочки и рассказали, что Ольга чуть не утонула, и если бы не двое ребят, тех самых, что идут следом, все было бы сейчас гораздо печальнее. Так и выяснилось опытным путем, что имела в виду старушка, говоря про peligro. В бухте Juragua очень сильное течение. Пока ты по грудь в воде, ты его не чувствуешь, но как только отрываешься от дна, тебя незаметно уносит в море. Замечаешь это, когда уже далеко. Плывешь на пределе сил – и не двигаешься с места. Если начинается паника, как это случилось у Ольги, остается только звать на помощь. Подплыли двое ребят, и, подставив плечи, на которые она смогла опереться, помогли ей выплыть. Кстати, при заходе девчонок в воду ребята кричали им в след и пытались показать знаками – заходите только по грудь и не глубже. Но на Кубе тебе постоянно кричат что-то в след, ты привыкаешь и уже не обращаешь внимания – а зря.
На берегу от волнения, испуга и наступившего облегчения мы ударились в кутерьму и суматоху. Бросались угощать ребят вином, обнимали целую и невредимую Ольгу, одновременно искали, что бы подарить ребятам в благодарность. Подарили нож для подводной охоты, который Маша, не имеющая никакого отношения ни к дайвингу, ни к охоте, зачем-то взяла с собой на Кубу. Пытались выменять этот дорогой нож с модным чехлом, пристегивающимся к лодыжке, на нож ребят, похожий на кухонный, с самодельными ножнами – Олика говорила, что отныне это символ ее жизни. Увы, к ножнам был намертво прикручен жетон, подтверждающий разрешение на охоту, и мы, несколько поостыв, решили оставить ребятам оба ножа.
Тони и Норберто работают на пляже, ловят живность для пляжной кафешки. За пятнадцать минут вынесли из моря несколько крабов, лангустов и связку разноцветной рыбки, которая тут же была нежнейше зажарена на гриле. Товарищи с кухни принесли к месту нашей дислокации пластиковый стул со стульями и накрыли обед. Ну и, конечно, холодный ароматный мохито. Фантастика!
Отныне купались только в сопровождении ребят. Норберто. Он очень молод, но уже плотный, крепко сбитый. Лет через пять он окончательно раздастся. Но сейчас он, будущий мужичок, на том этапе обретения формы, когда сквозь переразвитое загорелое тело проскальзывает мальчишеская тонкость и хрупкость. Шорты-плавки обнажают косточки бедра – самое трогательное и беззащитное место, даже у мощных мужчин. Обязательные для Кубы пушистые ресницы, волосы густые и невероятно мягкие, рыжеватый отлив на выгоревших кончиках.

Сантьяго-де-Куба
Сантьяго поразил сразу – теплотой и томностью южной ночи. В Гаване и Тринидаде, не смотря на палящее солнце днем, к вечеру мы одевались тепло. В Сантьяго можно гулять ночи напролет в платье с голыми плечами – редкий ветерок только освежит влажную кожу. Невообразимое количество неспешно передвигающегося, общающегося, откровенно тебя рассматривающего черного народа на улицах. Туристов тоже немало.
Откуда-то появилась нервозность. Постоянно ловили на себе знакомый по тринидадской дискотеке «финансовый» взгляд, и самые разные люди нудно и навязчиво предлагали что-то. Почему-то в Сантьяго оказалось невозможно найти тусовочное место в вечер четверга. Не сработал даже привычный способ движения на звуки музыки – особой музыки не слышалось. Попадались или полупустые туристические диско, или совсем непонятные заведения.
В воздухе повис вопрос, как себя позиционирует Хосе – не было ясно, готов ли он за себя платить. Я высказала идею, что все же он нам очень помог с касой, и хорошо было бы его отблагодарить, как мы делали раньше в подобных случаях. Во взгляде Олики прочитала сомнение – Хосе в этот вечер явно заделался моим кавалером, а не общественным другом. Стало интересно, что думает по этому поводу Хосе.
Увы, события развивались плачевно. В Сантьяго самостоятельный, легко разрешающий возникавшие дорожные затруднения парень полностью преобразился. Мы добрели до местной Casa de la Musica и, немного поколебавшись, отправились внутрь. Со стороны Хосе не последовало никаких жестов, и я автоматически заплатила за обоих. Место было невыносимо туристическим: группа в национальных костюмах исполняла проверенные десятилетиями кубинские хиты, столики облепила толпа алеманов и алеманок, которые радостно хлопали и тащились от кубинского колорита. Хосе непринужденно заказал коктейль и преданно заглянул в глаза. Стало грустно – сижу я такая юная и прекрасная, а молодой человек нежно привязан к моему кошельку…
В Casa de la Musica оставаться не хотелось, и мы вышли на улицу. Надо было что-то изменить в незаладившемся вечере. Я отозвала Хосе в сторону и напрямик сказала ему, что ситуация для меня более чем странная, мне как-то дико по умолчанию платить за молодого человека. С Хосе мы распрощались.
Прозвучало даже предложение идти домой, но очень не хотелось обрывать вечер на такой негативной ноте, и решили мы «перебить» ее чем-нибудь приятным. Перебили, на свою голову…
Как оказалось, присутствие Хосе еще оберегало нас от навязчивости окружающих, теперь же мы просто нервно махали руками и кричали «маньяна, маньяна» (по-испански «завтра», на Кубе аналог слову «никогда»), как только очередные товарищи пытались выпросить денег или что-то предложить. Нашли открытое кафе где-то в центре и вознамерились было перекусить… Тут же подошел черный раста со словами «за меня не надо платить, я просто пообщаться, и вообще про жизнь вам расскажу». Олика захотела его послушать, хотя была уже на стадии громогласных заявлений из серии «почему в этом городе все хотят от меня денег?»
Официант по ошибке принес не те блюда, и мы от них отказались. Подошел вместе с поваром, запомнившимся отсутствием одного уха, и в два голоса начали нас убеждать брать то, что дают. Мы были непреклонны. Далее шоу начало развиваться ускоренными темпами. Официант оскорблено нас посчитал и ушел за сдачей с нашей купюры в пятьдесят куков, при счете в четыре кука. После некоторого ожидания раста начал бормотать что-то про «не ждите здесь ничего хорошего, это я вам говорю, у вас большие проблемы». Кульминация: я подхожу к стойке, за которой хозяйничает одноухий повар, и слышу в ответ, что он меня впервые видит, никакой официант у них не работал, и вообще он был уверен, что это пришедший с нами мужчина покупал нам еду. Точка.
Ну что ж, нашлось, куда применить накопившиеся отрицательные энергии. Громогласно позвать полицию и повязать одноухого. Выслушать эмоциональные предположения Олики о мотивах неприязни жителей Сантьяго лично к ней (она выдала официанту купюру и поэтому приняла все на свой счет) – и не менее громогласно начать убеждать ее в обратном. Сойтись на том, что Олика идет домой в компании полицейского (ей категорически не хотелось в полицию), и отправиться с Машей и одноухим в участок.
Первые два часа в участке прошли в вящем заблуждении, что просто улыбчивые дяди не до конца понимают мой не самый лучший испанский, и надо подоходчивее им все объяснить. Ситуация: у нас на территории ресторана человек, который нас обслуживал, сбежал с нашей сдачей. Почему бы ресторану не вернуть нам деньги и не искать своего официанта, сколько влезет? Кубинские полицейские согласно качают головой: Сеньориты, как вы не понимаете – как только мы найдем ваши деньги, мы сразу их вам вернем! Когда мы пошли по пятому кругу, стали зарождаться неутешительные подозрения, что система взаимодействия подобных «официантов» и полицейских отлажена блестяще, и помощи ждать не приходится. А дяди сидят и развлекаются ночь напролет, допрашивая заплаканную кубинскую девушку, пойманную в обществе иностранца, да нас.
Маша, которой я кусками переводила наш зациклившийся диалог, подошла к делу со всей ответственностью юриста. К этому моменту мы уже писали заявление и собирались отразить в нем несколько принципиальных моментов, как то описание одноухого человека, подходившего к нам вместе с официантом, и тот факт, что человек позже предъявил документы на имя не помню-как-его-там Хуан Хуаныча. Заботливые полицейские настаивали на том, чтобы написать просто: подозреваемый – Хуан Хуаныч. Было ясно, что с такой фразой уже завтра утром доказать причастность Хуан Хуаныча к инциденту будет невозможно. А дальше мы все уперлись рогом.
Полицейские отказались внести вышеназванные факты в наше заявление. Мы отказались заявление подписать. Полицейские пригрозили, что напишут о нашем отказе и подошьют себе в дело. Мы потребовали указать причину отказа – неполные факты. Глава полицейского участка взревел как разъяренный бык. В нас играла кровь. Мы решили, что Маша поедет прямо сейчас за российским консулом (за окном светало), а я буду их дожидаться в полицейском участке. Полицейские потребовали освободить участок. Я отказалась. Минут через пять стало ясно, что если я сейчас не удалюсь самостоятельно, меня вышвырнут за грудки. Как говорится, терять было нечего, кроме своих оков. Мы степенно двинулись к выходу, громогласно декламируя на испанском: «Мы думали, на Кубе мужчины… Собаки, а не мужчины, как не стыдно воровать у женщин! Позор!»
По дороге домой был силен запал дождаться-таки более вменяемого времени, часов десяти утра, найти консула и устроить всем людям из того участка кузькину мать. Дома мы нашли открытую бутылку вина и романтическую Олику, у которой прогулка с сопровождавшим ее полицейским затянулась на четыре часа в силу незнания полицейским собственного города. Боевой запал сменился на прямо противоположное состояние. Вот, мы по кубинским меркам оскорбили фигову тучу мужиков – хотя и было, за что. Мы три беззащитные барышни, и у нас есть машина, которую можно побить. Не ищем ли мы всяких неприятностей на свои прекрасные задницы, оставаясь в этом чудном городе? Было принято стратегическое решение поспать пару часов, покинуть Сантьяго ради города Баракоа и отоспаться там на пляже.
Проснулись через два часа. И как-то все стало видеться в другом свете. Ну, сперли пятьдесят куков – не смертельно. Ну, гадское кафе – больше никогда туда не пойдем. Ну, поругались с полицейскими – так это для нас целое событие, а для них один из эпизодов бесконечных дежурств. И город еще толком не видели… Потом вообще стало смешно. И кто еще утверждает, что работа не накладывает отпечаток? Во вчерашней ситуации девочка-менеджер сразу все просчитала и решила, что ехать в полицию – оно того не стоит, шансов на успех никаких. Девочка-журналист полезла на баррикады писать заявление, а девочка-юрист всячески ее подзуживала.