Дорога в Морон
Отгоняла грусть, как могла, но с последнего вечера в Сантьяго и до последнего часа в Гаване не оставляло щемящее чувство: истекают последние дни, случился поворот вокруг самой южной точки нашего путешествия, обратный отчет обрушился необратимо, перемалывает минуты. И от этого веселье было пронзительнее.
Задумчивое настроение охватило всех. В Ольгине разделились: Маша лихорадочно щелкала все, что попадало в поле ее обозрения, мы с Оликой (помню, как она в Москве говорила, что ей обязательно надо побывать в Ольгине) в молчании пошли удовлетворять более прозаическую потребность в пище. За соседним столиком веселились и бросали на нас взгляды, а нам грустилось. Закапал дождик. Ребята из-под навеса подошли к нам, договорились с посетителями за другим столиком, до которого не доставал дождь, с улыбкой помогли перенести нам стулья и еду и непринужденно откланялись. На выходе пообщались с веселым рыжеволосым украино-кубинцем, который позвал нас забить на все и отправиться на чудный пляж Guardalavaca недалеко от Ольгина. Но время, оставшееся на обратный путь, уже не допускало таких вот временных «выпадений».
На въезде в Ольгин мы помыли машинку впервые с момента нашего отправления из Гаваны. Работник мойки тщательно смыл всю нашу дорожную пыль, вытряс карибский беленький и серый сантьягерский песок из салона, протер стекла. Помыть машину на Кубе к тому же, к чему и в России. Небо потемнело и нахохлилось, редкие тяжелые капли вскоре превратились в теплый непрекращающийся дождь.
Временами он ослабевал. Остановились купить полголовки домашнего сыра с повидлом из гуайавы, утрамбованным в брикет. Очень вкусно в сочетании: солоноватый сыр и сладчайшее повидло. Вдоль дороги стоят крестьяне и продают разнообразные вкусности собственного изготовления. Еще купили молочно-медовую плитку с орешками, отдаленно напоминающую шоколад.
Морон
В Сьего-де-Авиле решили не останавливаться, а ехать напрямую в Морон – последний городок перед насыпной дорогой, соединяющей собственно Кубу и острова Коко и Гильермо. Кстати, это был первый город, в котором у нас не было никаких контактов кас: ни из Москвы, ни от предыдущей хозяйки из Сантьяго, и по пути из тех, кого подвозили, не было ни одного человека из Морона.
Въехали в город, когда было уже темно, накрапывал дождик. Выяснили, в какой стороне центр (исторического здесь не было, просто центральные районы), медленно поколесили в ту сторону. Нашли домик с буквой «А» на табличке – знак касы, владельцы которой могут размещать у себя постояльцев. В дверях дома появилась похожая на птичку крайне пожилая дама, на заднем плане угадывались изысканный колониальный интерьер. Круто, конечно, но было ясно, что здесь нам вряд ли светит официально запрещенная ночевка втроем в одной комнате, к тому же еще за демократичную плату. Так и вышло. Старушка отправилась проводить нас к своим друзьям, у которых мы нашли такой же буржуазный интерьер и полное отсутствие какой бы то ни было гибкости. Посетив еще один подобный дом, мы доставили старушку туда, откуда взяли, и распрощались. Дело в том, что в Мороне квартируют огромное количество туристов, которые не хотят платить за дорогие отели на островах, поэтому касы заполнены почти полностью.
Высмотрели на улицах парня-велотаксиста и обратились к нему с просьбой помочь с касой. Как и следовало ожидать, мальчик подумал буквально минуту, оставил где-то свой транспорт и сел к нам показывать путь. Районы центра мы покинули, въехали на незаасфальтированную неосвещенную улочку и остановились перед обшарпанным домиком. Шли по каким-то узким коридорчикам, где пахло курятником, и вышли, наконец, в освещенную комнату, где перед нами предстала большая негритянская семья. После небольшого торга сошлись на привычной нам цене.
К тому моменту, когда мы поужинали спагетти и пиццей в кафе «El Rapido», кубинском ответе Макдональдсу, наша хозяйка Леонида с дочкой подготовила комнату для гостей и открыла отдельную дверь, так что внутренние коридорчики со всем приусадебным хозяйством остались в стороне. Комната выглядела на редкость свежей и уютной.
Отправились на встречу с мальчиком, которого пригласили на диско в благодарность за помощь с касой. У него было трудноватое для произношения имя Йоэлкин, которое быстро переделали в Елку. Елка привел нас в Centra casa, на одну из двух имеющихся в Мороне дискотек. На входе тусовалась толпа из подростков и девушек, желающих быть проведенными внутрь. Какой-то местный прикол: на диско пускали только парами, выдавали один билет на двоих, по которому полагалось по бесплатной банке пива. Елка пошептался с человеком на входе, и нас пропустили. Средний возраст посетителей был в районе семнадцати лет, в шоу программе зажигали такие же юные поп-звезды мужского пола в модных майках. Стало ясно, что настоящее веселье начнется много позже, как раз к тому времени, когда мы, утомленные после дня на колесах и ударной порции мохито, свалимся и заснем под лавками. Елка, которому досталось все пиво по билетикам, тоже был не прочь повеселиться прямо сейчас. В итоге решили ехать на вторую дискотеку в каком-то отеле.
По дороге стало ясно, что заднее сиденье, то есть Елка и я, на порядок трезвее наших барышень впереди, и особенно Маши, которая, вместо того чтобы смотреть на дорогу и держаться за руль, радостно хихикала с Ольгой. Впереди была сплошная мгла, по бокам лес, и совершенно не было похоже, что впереди ожидается диско. Мой возглас после очередной кочки «Маша, твою маму, смотри, куда едем!» понял даже Елка.
Оказалось, что, поскольку не сезон, диско не работает. Кромешная тьма, у берега маленького озерца один мощный фонарь на всю округу. «Классно, будем купаться обнаженными при Луне!» – заявили девушки. Я бродила по берегу, решив ограничиться снятием обуви, троица с визгами плескалась в озере. По-моему, Елка получил эмоций по полной программе, кажется, ему даже удалось подержаться за кого-то из девчонок.
После экстремального купания в холодной воде Маша вела машину на порядок лучше. Отвезли Елку домой, и спать.
С утра пораньше отправились за тем, за чем, собственно говоря, и завернули в Морон на целый день – на острова Коко и Гильермо. Выяснили у Леониды, что лучше ехать на самый дальний пляж Pilar. На пропускном пункте, дальше которого начинается туристическая зона и местных не пускают, с нас взяли два кука – и началась дорога в никуда. А как еще назвать шоссе, проложенное по насыпи прямо в океане и теряющееся в дали. Полоска дороги, справа вода, слева вода и горизонт… Два встретившихся авто за час пути… Супер!
Насыпь соединяет основной остров с островом Коко, который плавно перетекает в остров Гильермо. Вдоль кромки воды пальмовые джунгли и мангровые заросли сменяются песчаными пляжами, у которых лепятся отели. На пляже Pilar невероятно мелкий белый-белый песок – как мука. Он настолько мелкий, что его даже стряхнуть трудно. Вода уже привычной глубокой бирюзы. Пляж практически пуст, всего-то несколько человек. Продремали на лежаках почти весь день, в перерывах купались.
В кафе при пляже, где жарили на гриле бесподобную рыбу, столпились, кажется, мексиканцы – крепкие смуглые дядьки с таким количеством золота на шее и всех конечностях, что оно было похоже на непонятные желтые побрякушки. На песке худощавый молодой человек уже давно ваял что-то, подошли поближе, пригляделись – мечта на песке: обнаженная женская фигура с пропорциями Барби (эх, замутненное всякой фигней европейское сознание…), с тщательно выложенной из засохших водорослей растительностью во всех нужных местах, с сигарой и бутылочкой пива. Еще двое юношей, все родом из Италии, по очереди позировали с песчаной красавицей во всяческих позах.
Было решено выкурить вместе сигару и закусить апельсинами, заботливо почищенными нам в дорогу нашей чудесной Леонидой. Один из итальянцев владел английским, и все они, в силу похожести языков, неплохо понимали испанские фразы. Только вот «похожесть» оказалась односторонней, мне знание испанского нисколько не помогло в понимании итальянского.
Итальянцы оказались на редкость благоразумными, на обратном пути выше восьмидесяти километров в час мы их так и не разогнали. Когда надоело плестить в хвосте, обогнали их и полетели по абсолютно пустой дороге в лучах садившегося солнца. Уже у города заметили на обочине голосовавших мужчину с маленьким мальчиком, захватили их с собой. Папаша с сыном возвращались с местного родео. «Никогда бы не подумал, что туристы могут взять и остановиться», – не уставал повторять папаша.
На въезде в город дождались наших медлительных итальянцев и договорились встретиться на диско. В этот раз с нами не было Елки, пришлось объяснять охраннику, что нас, конечно, трое и мы все девочки, но внутри нас ждут три мальчика. Я отправилась на разведку, ребята уже были там. Как и в предыдущий вечер, никто еще не танцевал. Под оглушительную музыку итальянцы пытались вести светские беседы. Маша узурпировала англоговорящего Лоренцо. Мы с Оликой поначалу честно пытались расслышать и понять, о чем нам говорили, но стало ясно, что дело это безнадежное. Увы, чтобы общаться, нужно иметь хотя бы один общий язык…
Для Ольги трудности перевода итальянцами не ограничились. Образовался молодой человек Мигель, который был полон желания рассказать ей на ушко, как она прекрасна. Ощутимо расстраивался, видя, что она безразлична. Олика, у которой начиналась простуда, расхандрилась и заявила, что ей надоело прислушиваться, она все равно ничего не понимает и вообще хочет домой. Мигель в отчаянии купил ей гладиолус. Оказалось – пластиковый! Олика закатила глаза и поведала про пластиковые цветы на могилах России. Совсем огорчился, бедняга. Все вместе отвезли Олику домой, пожелали ей спокойной ночи и вернулись на диско, где протанцевали до утра.
За завтраком входит улыбающаяся Леонида со словами, что к нам пришли. В кресле-качалке сидит Мигель в белых брюках и с душистой розочкой в руке. Не можем удержаться от смеха. «Хороший мальчик, быстро учится», – философски замечает Олика.