Куба далеко? Куба рядом! или Три девушки на острове. Часть 5.

Настоящее наслаждение смотреть сквозь маску, как в синеве моря мощные плечи стрелой уходят вниз, затем ягодицы, лодыжки. Трехмерное кино в толще воды. Крепкое загорелое тело опускается к самому дну, руки ищут, что показать поинтереснее, трепещут бедра, плавно двигаются ступни. Ловко извернулся, и вот он уже на поверхности с ажурным листом коралла, улыбается. Без суеты, без излишнего оживления от близости туристок, открытый и достойный мальчик.
Разумеется, классическая ситуация спасения утопавших девочек не могла не спровоцировать романтических чувств, и вечером Тони ведет Машу в город, а мы с Оликой прибились за компанию и бредем в некотором отдалении. На Plaza de Revolucion бесплатный концерт супер популярной группы Van Van, а это значит, что весь город стекается в сторону площади. За переносными стойками продавцы лихо кромсают цельных зажаренных поросят и складывают сандвичи, повсеместно расставлены покрытые белым раскладушки, на которых в шахматном порядке выложены жвачка и конфетки вроде чупа-чупса.
Огромная площадь превратилась в не имеющий края пестрый муравейник, и все колышатся, покачивают бедрами в такт сальсе, везде белозубые улыбки и приветственные выкрики. Алкоголь все приносят с собой, у Тони тут же находятся какие-то знакомые, которые разливают нам в пластиковые стаканчики ром и что-то желтоватое, напоминающее самогон. При всем при этом – ни одного пьяного, никакой агрессии, позитив расходится волнами. К сцене не пробиться, останавливаемся там, где еще можно двигаться в небольшом пространстве. Люди в ответ на улыбки улыбаются и приветственно машут рукой, к ним можно подойти и поболтать. Постепенно образуются очажки, где танцуют сальсу в паре, на полную катушку. Не могу больше сдерживаться. Подходит черный мальчик, не спрашивая, выводит в центр. Очень мягко ведет, с интересом меня рассматривает. Все сливается в сплошной разноцветный вихрь. Большая негритянка показывает пальцем и кричит: «Мира, мира! Чика бланка байла сальса!» («Смотрите, смотрите, белая девочка танцует сальсу!»)
Мы с Оликой все же не решаемся остаться в такой толпе одни, а от Маши с Тони пора сваливать, как и полагается понимающим подругам. Доехали до дома на велотаксисте и продолжили вечер за бутылочкой вина.
На следующее утро запланирован поход за сувенирами. В Сантьяго от души побродили по лавочкам, зато не успели зайти на почту и оправить открытки домой, чтобы получить их этак через месяцок после возвращения. Здорово было бы получить послание самой себе, рассказать себе, как дела на Кубе и как там дышится… Ну ладно.
Мы все быстро разошлись, и я решила попытаться найти черепаховые расчески. Знаю, что запрещено, но что поделать, если хочется. Аккуратно спрашивала всех продавцов, кто-то делал непонимающее лицо, кто-то предлагал прийти завтра, а нужно было сегодня. Разговорилась со скульптором, который проводил меня до магазина с имитациями (ужасные пластмассовые расчески), а потом привел к женщине, у которой был черепаховый веер. Где им обмахиваться, непонятно, он издает смешные клацающие звуки, но вертеть в руках очень приятно. Веер я в итоге заполучила. Параллельно я выспрашивала у скульптора, почему имеется такое огромное количество разнообразных женских статуэток разного размера и различной степени обнаженности и утонченности, а вот мужские представлены только стариками или карикатурными фигурами. Вот бы найти фигурку юноши-рыбака, размечталась я вслух, с подкатанными штанами, обнаженным торсом и влажными, прилипшими ко лбу завитками волос. Потому что у нас процветает мачизм, ответил мне скульптор, ну кто будет делать мужские фигурки – это как-то неправильно. Но по ходу дела не забывал спрашивать про них у торговцев, мимо которых мы проходили. Так что слух разнесся, что кое-кто ищет мужские фигурки. К нам подошли двое и отозвали в сторону: мы знаем, где есть то, что вы ищете. И вот подхожу я к искомой лавке, меня обступают человек шесть и с интересом наблюдают, как я буду покупать ЭТО – мужской торс от шеи по колено с утрированной грудью и впечатляющей лепниной гениталий. Я пролепетала что-то про мальчика-рыбака, с штанами, с головой…заотказывалась, в общем. Нет с головой, сказали мне, есть только без головы и без штанов.
Девчонок я нашла в парке на скамеечке. Мужской торс? – оживились они. – И ты его не купила? В общем, покупать мы отправились уже втроем. А еще два таких же найдутся? – спросили девчонки. Тут уже обалдел скульптор. Нет, у него только один, и вырезать еще хотя бы один до завтрашнего утра не получится никак. Так что сантьягерский торс поехал с нами, а еще парочку решили поискать в Гаване.
Поехали на пляж, предварительно купив у хозяйки два литра невероятно вкусного домашнего вина. Рассказали ребятам про черепаховый веер. Выяснилось, что они нередко охотятся на морских черепах. Это запрещено, но у них очень ароматное и нежное мясо, богатое протеинами. Из панциря делают украшения, жаль, что у нас так мало времени, а то могли бы поискать что-нибудь выдающееся. У взрослых черепашек панцирь в среднем два – три метра длиной. Но вот недавно поймали маленькую, всего-то с метр. Мясо еще осталось, и почему бы вечерком его не приготовить. Специально для нас убивать черепашку мы бы не позволили, но если мясо еще осталось – попробуем.
На пляж подошел крестьянин с оседланными лошадками – мы еще вчера договорились на часовую прогулку. Решили далеко не ездить, а просто поскакать в прибое вдоль побережья. Сбыча мечт, что уж тут говорить. Брызги взметаются выше плеч, пахнет мокрой лошадиной шкурой, норовистое животное с радостью носится по пляжу. Стремена длинны, и перевязывать хитрое сплетение кожаных веревочек нет никакого желания, покрепче сжать ногами ее бока – и вперед.
Возник вопрос, где готовить черепаху. Мы не были уверены, что наша хозяйка согласится пустить на свою кухню незнакомых ребят, а чтобы приготовила она – хорошо бы было договориться заранее. Ребята посовещались и пригласили нас к Тони. Чуть позже из разговора стало ясно, что они могли испортить свое светлое партийное будущее приведением домой иностранок, но как мы ни отказывались, они уже решили: едем к Тони.
Тони живет в конце узкой, спускающейся вниз улочки. Появление нашей красной машинки, как всегда, вызвало пристальный интерес тусующегося на улице народа. По узенькой винтовой лестнице поднялись на крышу одноэтажного домика, там лепится еще один этаж – жилище Тони. Дом в процессе постройки, поэтому в единственном жилом помещении и кухне стены голого кирпича и везде свалены стройматериалы. Тони показал еще две строящиеся комнаты. Продемонстрировал свою главную гордость – громоздкий телевизор с дистанционным управлением. Позже мы видели в магазине похожий за четыреста куков – очень дорого по местным меркам. Вся ввозная техника, какой бы старенькой она ни была, стоит невообразимо дорого.
Тони вернулся после душа, похвастался, что у него есть хорошее мыло и приличный антиперспирант – это тоже круто по местным меркам. Забавно смотрится благоухающий свежестью молодой человек в декорациях прогрессирующей стройки. Норберто в это время уже начал заниматься ужином. Достал из холодильника голову черепашки с прикрытыми глазами, отрезал мясо с шеи, мы чуть не плакали от жалости. Мясо и вправду очень ароматное, даже до добавления специй оно благоухает. Ребята пожарили мясо, разогрели рис и фигурно нарезали овощи. А мы сидели в креслах там, где будет будущая веранда, слушали вечерние звуки уходящей вверх темной улочки и размышляли о мужчинах, которые и дом построят, и черепаху поймают, приготовят вкуснейший ужин, а из панциря сделают изящные украшения.
Ребята проводили нас до дома, тепло попрощались. Было уже поздно, но мы с Машей все же решили выбраться в город в наш последний вечер в Сантьяго. Накатила грусть, потому что завтра начиналась дорога обратно. Вечер получится коротким и минорным. Странный все же город Сантьяго. Какой-то слишком жесткий, как подросток, мучимый комплексами. Уже позже услышала мнение, что Сантьяго действительно комплексует из-за того, что лишился статуса столицы. Обидчивый, в общем. Да и мы были напряженными, потому что не было ясно, чего ждать от местных жителей в этот раз.
Доехали до центра на машине и оставили ее там. Тут же образовались два молодых человека. Не сказать, что мы не доверяли именно этим ребятам, скорее, всему городу. В первом местечке, куда зашли, Маше показалось, что ее партнер по сальсе (не из наших спутников) подбирался к кармашку на ее брюках. Когда ребята предложили поехать в следующее диско на нашей машине, мы снова напряглись: сажать в машину двоих почти незнакомых людей – увы, мы не были готовы. Один из парней почему-то решил, будто я притворяюсь, что не понимаю его, и отказался говорить разборчивее. В общем, в какой-то момент стало ясно, что пора домой. Так и остались в памяти улочки и заведения Сантьяго местом тотального непонимания и недоверия.